Майкл Хэйс каждое утро просыпался ровно в шесть. Так было уже тридцать лет: один и тот же звук будильника, одни и те же тени на стенах, тишина, обволакивающая, как тёплое одеяло. Не открывая глаз, он машинально тянулся рукой к пустой половине кровати. Кэтрин уже встала.
Из кухни тянулся запах свежего кофе и лёгкая нотка ванили — её духи. Майкл улыбнулся, скинул одеяло и встал. Ступеньки старого колониального дома скрипнули под его ногами. На кухне он увидел Кэтрин: в шёлковом халате цвета слоновой кости, она стояла у плиты, волосы были собраны в небрежный, но элегантный пучок. Даже спустя тридцать лет она оставалась ослепительной.
— Опять рано встала? — мягко сказал он, целуя её в щёку.
— Работа над композицией. Сегодня же благотворительный вечер в библиотеке, — ответила она спокойно, но в голосе проскользнуло напряжение.
Они позавтракали на террасе: яйца с зеленью, тосты, кофе — всё как он любит. Кэтрин сидела напротив, прихлёбывала из фарфоровой кружки, и хотя казалась спокойной, в её взгляде пряталось что-то другое. Что-то неуловимое, что Майкл не мог назвать, но чувствовал всем нутром.
Вечером библиотека Мейпл-Холлоу наполнилась светом, музыкой и разговорами. Кэтрин блистала: тёмно-синее платье, уверенность, обаяние. Она собрала более 180 тысяч долларов, а мэр назвал её «гордостью долины». Все восхищались. Все — кроме Майкла. Он чувствовал странное беспокойство, будто под идеально гладкой поверхностью что-то трещит.
На следующее утро телефон зазвонил, пока Кэтрин была в душе. Майкл ответил.
— Кэтрин? Это я. Я получил результаты. Нам нужно поговорить.
— Это её муж. Кто вы?
— Простите, ошибка.
Когда Кэтрин вышла, он сказал ей про звонок. Она побледнела, замешкалась, а потом списала всё на коллекторов. Слишком быстро. Слишком отрепетировано. Он ничего не сказал, но внутри что-то защемило.
На барбекю у друзей её телефон снова зазвонил. Она резко встала, ушла в сад. Вернулась через десять минут, бледная, с натянутой улыбкой. Сказала, что, возможно, придётся поехать в Ричмонд. Алан, их общий друг и бывший военный врач, переглянулся с Майклом. Этот взгляд говорил: «Что-то не так».
На следующий день Кэтрин уехала рано утром. Майкл дождался, когда её машина исчезла за горизонтом, и пошёл в кухню. Открыл её ноутбук. В браузере — поисковые запросы:
«Пожертвование почки брату», «Программа трансплантации», «Жить с одной почкой».
Он поехал в Ричмонд. В больнице спросил о Кэтрин, но её имени в списке не было. Зато был пациент — Роберт Брукс. Палата 512. Майкл поднялся и вошёл.
— Вы Роберт Брукс?
— Да…
— Я — Майкл Хэйс. Муж Кэтрин.
Роберт побледнел. Признал, что Кэтрин приехала не лечиться, а отдать почку. Но главное — она не просто благотворительница.
— Мы близнецы. Идентичные, — сказал он.
— Это невозможно! Идентичные? Одного пола?
— Она родилась Эдвардом, — тихо сказал Роберт. — Но с самого детства была Кэтрин.
Майкл молча вышел из палаты. Его сотрясало изнутри. Боль, растерянность, страх. Он не вернулся домой в тот вечер. Просто ехал куда-то молча.
Когда он всё-таки появился дома, Кэтрин ждала его на диване с книгой в руках. Он вошёл. Снял куртку. Сел напротив.
— Я знаю, — сказал он. — Ты родилась мужчиной?
Она кивнула. Без слёз. Без оправданий.
— Но я всегда была женщиной, Майкл. Всегда.
Он молча поднялся и вышел не хлопнув дверью, оставив позади не только дом, но и всё, во что верил.
Мейпл-Холлоу замер. Город, где каждый знал друг друга, теперь шептался. Кто-то осуждал. Кто-то сочувствовал. Но большинство — просто молчали. Потому что не знали, на чьей они стороне.
Кэтрин осталась. Майкл исчез. А потом пришёл в себя и написал ей письмо. Длинное. Настоящее. Без обвинений. Но он не простил.
Можно ли принять любимого человека, если он оказался не тем, кем вы его считали? Делитесь своими мыслями в комментариях!