Во время отдыха выяснилось, что на весь экипаж всего один комплект ласт. Пляж Гуанабо был далеко за столицей Кубы. Водитель Хозе нам порекомендовал именно его из-за наличия там рапанов и кораллового изобилия.
Когда первая группа отправилась к рифам, я остался на берегу, чтобы охранять вещи. Я просто не хотел плыть без ласт, поэтому маялся на песке, сооружая солнечные часы.
Минут через сорок группа возвратилась с кораллами и мелкими раковинами. Маска с трубкой у меня были свои. Ласты я забыл во время последней командировки в Африке. Облачившись в «комплект № 1», спокойно поплыл в сторону открытой воды. Глубина метра полтора, потом три-четыре, не беспокоила. Видимость прекрасная, песчаное дно уходило в глубину. С удивлением обнаружил, что не могу достичь дна.
Определить истинную глубину было невозможно. Так, ни разу не посмотрев назад, я дошел до первых поселений кораллов. Потом опять недосягаемая глубина. Второй ряд был гораздо богаче. Проходов не было, а плыть над самыми остриями я не отважился. Морское дно здесь было приподнято и миллионы разноцветных рыбок кружились вокруг меня, заполняя собой все пространство. Широкий коричневый ремень оказался живой. Увидев почти собачью морду, догадался – мурена. Развесистый «куст» коралла легко отломился. Можно было плыть назад. Я не знал сколько времени прошло и как далеко берег. Синяя поверхность воды была бескрайней. Берега не видно. Вот тебе и расчет дальности горизонта. Если бы привстать на воде, но я этого еще не умею делать, как и ходить по ней. Ориентируясь по солнцу, выполнил разворот и начал обратное движение. Пологие волны стали темнее. Грозовые тучи закрыли светило. Стало как – то неуютно. В пяти метрах от себя слева заметил две тени.
Длинные тела рыбин шли почти не двигая плавниками. Маленький перочинный нож «титан» был скорее моральным оружием, чем боевым
Одна из рыбин заинтересовалась блеском и подошла вплотную. Огромные глаза были равнодушно - спокойны. Длинные челюсти заканчивались зубами, входящими в промежутки друг друга.
Память без всякого напряжения подсказала - барракуды. Обломок коралла был более надежной защитой чем нож и я спрятал свой «титаник».
Через некоторое время хищницы забеспокоились. Подъем дна подсказывал о приближении берега. Чтобы не терять их из виду пришлось плыть на боку. Во время одного из приближений челюстей я выронил кораллы из рук и… мгновенно потерял их из виду. Вся левая рука была в волдырях, соленая вода пощипывала ладони. Полутораметровые морские щуки тоже исчезли. У самого берега сорвал два куста веерообразных неизвестных растений, и выполз на песок.
Пока каждый высказывал свое мнение о моем безрассудстве, о потерянном времени их ожидания в течении нескольких часов, я отдохнул.
- Что нашел еще? Задал вопрос Хозе.
- Цветное и объемное изображение океана.
- Тебе повезло, что отлив.
- А причем здесь это.
- В это время акулы не подходят к берегу.
- А барракуды?
- Они не опасны, если с тобой нет убитых рыб.
Спокойный разговор о ситуации заставил замолчать критиков моего поступка.
Странные волдыри на руке прошли быстро. Обратная дорога прошла в молчании, все устали. Поднятые веера оказались тоже кораллами и стали украшением аквариума.
Экипаж моего бывшего командира Колобова во главе группы запросил срочную посадку на аэродром Гвинеи. Столичный аэропорт был всем нам хорошо знаком, и посадка на нем не казалась сложной. Труднее было с политическим обеспечением. Власти страны намеревались закрыть базу, но отказать в посадке для оказания помощи экипажу не имели права. Доложив об отказе части оборудования, экипаж пошел на посадку. Впоследствии штурман экипажа Кулаков Толя рассказывал мне, что заход был ниже обычного.
- Ты, конечно, подсказал командиру, что идете ниже.
- А как же? Он ответил, что исправляет.
- И ты поверил?
- Да. За метров пятьсот до полосы по тропинке шел негр. Увидев нас, он бросился на землю и закрыл голову руками. Мне даже стало смешно. Дикари.
- Да нет. Это был человек, который понял, что сейчас произойдет. Что дальше?
- Да ничего особенного. Касание земли до полосы, то есть удар. Потом второй удар, уже по бетону и мы катимся в конец полосы с погнутыми винтами. При осмотре обнаруживаем поломку и получаем проблему. Наш посол страшно ругается.
Второй экипаж выполняет нормальную посадку, заправляется и уходит в Анголу. Командира отстраняют от полетов, а мы участвуем в ремонте самолета.
Этот разговор мы вели уже в гарнизоне, а пока нам сообщили, что при посадке на аэродром в Конакри потерпел поломку экипаж нашего полка. По классификации происшествий они называются:
Поломка - если самолет можно восстановить, и он выполнит хотя бы один полет.
Авария – если самолет невозможно восстановить.
Катастрофа – если в происшествии погиб человек.
Мы все озабочены таким событием. Мне кажется, что я огорчен больше всех бедой своего бывшего командира. С нами проводятся дополнительные занятия по условиям полетов в жарком климате.
Задачи на воздушную разведку у берегов Америки никто не снимает, и мы успешно выполняем два полета. Удивляет меньшее количество перехватов нас самолетами вероятного противника, видимо работают другие средства ПВО. Освоен еще один участок мирового океана.
Основной проблемой становятся постоянные грозы. Остров «Свободы» можно запросто переименовать в остров «Гроз».
Россыпь островков чужих территорий осложняет нашу работу. Еще удивляет малое количество военных кораблей. Это уже обратная сторона большого количества баз США по всему миру.
18 августа мы идем в русский клуб. Сегодня наш праздник – День Авиации. Кино под открытым небом отменяется из-за непогоды. Мы сидим в маленьких беседках под пальмовыми листьями.
-«Уно песо, дос сервезо». Приветливая буфетчица выдает мне две бутылки пива. Раньше я никогда не брал пива по простой причине, не нравилось.
Тем более, что оно здесь газированное, и я с трудом одолеваю одну 300сот граммовую бутылочку. Сегодня праздник и я хочу отметить его «как все». Еще одна причина, более серьезная. Непьющие люди стали вызывать подозрение у командира полка. Как-то на очередном разборе полковник проговорился:
- Мне все известно. Кто меняет носки на раковины. Кто гуляет. Кто пьет.
Потом, немного помолчав, добавил:
- Кто не пьет, тоже. И посмотрел на меня.
- Все, Заки, сгорел. Мой командир шепнул мне - ты под колпаком.
По большому счету я не был трезвенником. Просто я никогда не пил в дороге, на службе, в гаражах, в командировках. В период работы штурманом корабля, мы иногда «скидывались» перед полетом на предельный радиус полета. Потом, уже в столовой, полстакана водки снимали напряжение семнадцатичасового труда, и заснуть было легко и быстро. Пробуждение было отвратительным, и я постепенно самоустранился от этой традиции.
- Гроза приближается. Изрек я, глядя на вторую бутылку. – Кому пиво?
Напиток мгновенно исчез со стола.
- С чего ты взял? Может мимо пройдет.
- Когда мы садились за столы, время между молнией и громом было 9 секунд, сейчас уже 3-4 секунды.
- Ну и что?
- А то. При скорости звука 340 метров в секунду гроза уже в километре от нас, и это всего за пять минут.
Экипажи стали считать секунды, и когда промежуток достиг одной, стало понятно, максимум энергий над головами. Вспышки и грохот следовали непрерывно. Рядом стояло двухэтажное здание, и наши беседки были в сравнительной безопасности. На втором этаже наши командиры отмечали праздник с местным командованием.
Внезапно стало светло. Через все черное небо, словно гибкая труба неслась шипящая змея ярко – желтого цвета.
- Щас врежет. Раздался чей то голос в тишине, и все невольно втянули головы в плечи.
Тишина удивляла. Грома так и не последовало.
- Штурман, что это было?
- Не знаю. Может быть тлеющий разряд, а может быть огненный дракон из легенд.
Через полчаса буйство природы прекратилось, и обещанный фильм состоялся.
На утреннем совещании командир группы поставил необычную задачу. 23 августа с аэродрома Луанда в Анголе на Кубу будет идти одиночный наш борт. Второй самолет в ремонте. Нам ставится задача встретить его на максимальной дальности, выйти на визуальный контакт ночью, и группой уже из трех самолетов вернуться на аэродром.
Старшему группы штурманов Ибрагимову, ставится задача подготовки экипажей и контроля в штурманском отношении.
- Крайний определен.
Кто то пошутил, но не весело, а скорее с участием. Сложностей с подготовкой не было. Карты с маршрутами есть, рубеж возврата тоже определен. Оставалось точно выйти в точку встречи и все.
Но наши полтора процента ошибки полетов вне видимости ориентиров могли сыграть злую шутку. При неустойчивой работе системы межсамолетной навигации и в облаках, можно было запросто «промахнуться». В случае неудачи виноваты бы были только мы. При отказе средств радиосвязи шансы на «прокол» увеличивались. Поездки на пляж отменялись.
Техники многократно проверяли аппаратуру и доводили ошибки до минимума. Мы же готовились к нескольким вариантам встречи, в зависимости от погоды и исправности систем.
Рубеж возврата был определен как круг равных вероятностей мест двух самолетов. Радиус круга был меньше дальности связи между самолетами.
Это вселяло надежду при самом неблагоприятном стечении обстоятельств. Еще одна особенность была в определении времени нашего взлета в зависимости от времени взлета «одиночки». Надо было учесть ветер по всему маршруту перелета из южного полушария в северный. Снимки со спутников обещали только внешнюю картину облаков и не могли дать всю необходимую информацию. Метеоролог обещал выдать прогноз ветра за час до полета, это обычная практика. Еще одна особенность трансатлантического перелета заключалась в том, что встреча должна была состояться на границе дня и ночи. Мы взлетали вечером и шли навстречу новому дню, а наши коллеги взлетали ночью и постепенно «отставали» от темноты.
За час до захода солнца на аэродроме наступила тишина. Двигатели проверены и самолеты дозаправлены топливом «под пробки». Ни ветра, ни гроз. Я уже знаю о времени взлета борта в Анголе и сижу с линейкой над бортжурналом. Штурманы двух экипажей молча считают время полета по этапам, мы сверяем данные и спешим к самолетам. Старший группы зам командира полка Александров спокоен. Я раскладываю карты на столике и убираю все лишнее в портфель. На взлете можно растерять все карандаши, резинки, а потом собирать по всей кабине имущество. Через несколько минут ведомый докладывает о порядке на борту, и ночное небо поглощает нашу пару. На столике лежат таблицы высот в метрах и футах, мы занимаем промежутки между высотами иностранных самолетов. Обычная работа в течении ближайших шести часов. Разведкой кораблей не увлекаемся, все силы на точность самолетовождения.
Мы постоянно корректируем места, устраняя взаимные ошибки, осредняя данные. Это тоже обычная практика. Лишних разговоров нет, несмотря на отсутствие инспектора.
Все понимают, что «на карте» авторитет полка. Локатор включается периодично в целях экономии ресурса. Одно радует, на нашей высоте облаков нет.
Звезды разбежались по всему небу, и отсутствие Луны делает их свет яркими точками. С земли такого количества звезд не видно. Миллионы светил сливаются в туманности. Планеты как бродяги шляются по небу. Мы по ним не работаем, хотя они значительно ярче. Млечный путь вообще как разлитое молоко. Где- то на Украине его считают «Чумацким шляхом», рассыпающими соль при перевозке. Мысль, что изобилие звезд может помешать подтверждается. При подходе к рубежу встречи, устанавливаем радиосвязь с гостем и начинаем сравнивать данные в координатной сетке. Нисколько не удивляет факт отсутствия их в предполагаемой точке. Они имеют право на ошибку, мы нет. Срабатывает система «Свод – Встреча», расстояние между нами стремительно уменьшается. Командир просит дать ракету для обозначения, но никто не видит даже ее.
Когда мы готовились, то выбрали несколько вариантов в зависимости от работы приборов. Система межсамолетной навигации сработала, и это убрало половину проблем.
По секундомеру нам удалось определить суммарную скорость сближения и она было меньше 1500 км.в час. Значит мы идем не навстречу друг другу, а параллельными маршрутами . Стрелка «отбила» влево, значит и нам строить маневр в его сторону.
- Командир, попроси дать залп по всему борту из всех ракет. Я прошу об этой услуге, понимая, что в дальнейшем ракеты не понадобятся. Далеко слева вижу россыпь огней среди звезд ночного неба. Наконец- то. От всех членов экипажа поступают доклады, но командир не отвечает. Самолет в развороте и он выводит нашу группу на цель. Шкала расстояния до встречного борта замирает на некоторое время. Медленное уменьшение километров между нами успокаивает.
- Радист. Передать на землю о встрече. Штурман, какое расстояние будем докладывать? Это уже вопрос ко мне.
- Расчетное. Двухминутный интервал устроит всех.
- А не многовато?
- Меньше не положено, но можно подсластить сообщение, что в заданной точке встречу произвел, двухминутный интервал занял.
Командир соглашается, и радист начинает свою работу дятла. Через пять минут радист оповещает, что получено срочное сообщение из Москвы.
- Читай. Что там еще?
- Всем членам экипажей объявлена благодарность от Главкома Военно – Морских Сил СССР, Адмирала Флота Горшкова.
- Вот это да. Оказывается, мы были под таким колпаком, что даже не верится. Так, не расслабляться до самой посадки.
После разворота ночь начинает нас обгонять, на этих широтах времена суток смещаются быстрее нашего полета. Мы сравниваем остатки топлива на всех бортах.
Их совпадение показатель уже нашей штурманской точности. Встреченный самолет идет впереди всех, у него преимущество. Инспектора на борту нет, мы легко подменяем друг друга и не занимаемся «показухой».
После посадки нам всем зачитывают телеграмму из Москвы. Но радости особой мы не испытываем, просто все устали. Желание одно, выспаться. Впереди еще один перелет, домой.
По результатам этого полета корреспондент газеты «На страже Заполярья» потом напишет большую статью под моей фамилией с общим заголовком «Разведка доложила точно», но это случится уже после прилета домой.
Ресторан под открытым небом с тропическим названием Тропикана нам всем знаком. Двухчасовое посещение его стало традицией. Столики на четыре человека между пальмами, яркое освещение эстрады и концерт. Ведущий говорит очень быстро, зрители хохочут и пьют пиво. Потом все танцуют под темпераментную музыку. Мы сидим молча и просто слушаем. Бутылка «Гавана Клуб» и тоненькие ломтики колбасы все угощение. Через некоторое время возникает ощущение единения со всем залом. Безудержное веселье увлекает. Два часа пролетают незаметно. У выхода видим очередь новых гостей, а нас автобус везет «по домам». Культурная программа закончена.
Утром меня подзывают к себе командир группы.
- Слушай меня внимательно. Москва просит рассчитать возможность выполнения облета и фотографирования авианосцев у берегов Америки, при полете домой.
- Они что, сдурели? Нам же топлива не хватит на перелет.
- Топлива, может быть, и хватит, но ты представь сам, как с таким весом маневрировать на малой высоте. Плиева помнишь?
- Еще бы. ТУ-16 зацепил крылом воду на развороте.
- Короче. Считай, как хочешь, только очень нежелательно, чтобы мы участвовали в этой авантюре.
- Да, ситуация как у Экзюпери. Помните «Ночной полет».
- Напомни.
- Когда начали ночные полеты «почтовиков», первый потерпел катастрофу. Остальных же выпустили в полет, чтобы в случае удачи такие полеты не смогли запретить. Так и у нас, если все пройдет удачно, остальных тоже заставят заниматься этим безумием.
Намерения руководства было понятным. Полеты на зарубежные аэродромы шли уже давно. Просто перелет был уже недостаточно ярок в плане доклада.
Кому то захотелось повысить эффективность разведки. Одного не учли умники, мы никогда не летали на малых высотах с максимальным весом.
Облетывать цели на высоте двести метров с полным запасом топлива теоретически можно только на взлетном режиме. Но мы не самоубийцы.
Через два часа мои расчеты о нехватке топлива, в случае облета целей в первой половине перелета, ушли в штаб авиации. К вечеру пришло сообщение, пересчитать еще раз и доложить свои возможности по выполнению задания.
- Кстати, из телефонного разговора я понял, что их интересует кто ты такой. Я доложил, что начальник службы полка. Видимо должность штурмана для них не авторитет.
Командир группы был озабочен развитием событий. Он прекрасно понимал кухню принятия решений. Приказать нам выполнение задания никто не мог. Поэтому ответственность просто перекладывали на нас.
- Командир. А что полковые специалисты молчат? Если мне не верят, пусть у старшего штурмана перепроверят расчеты.
- Прилетим, разберемся. В общем, я отправляю вторично прежние данные. Лады?
Далее подготовка шла по плану, новых вводных не было. Рассвет 27 августа завершился взлетом трех самолетов.
Высоты с шестисот метров до трех тысяч прошли в облаках. Ясно было, что к вечеру опять разразится гроза, но уже без нас.
Тринадцать часов вибрации, болтанки и разведки кораблей по маршруту заставят забыть все предыдущие заботы. За четыре часа до посадки северная ночь встретит нас у берегов Норвегии.
Через два дня мы покинем Кольский полуостров. В штабе полка знают о благодарности, нас поздравляют.
- Молодец, что не подвел. Старший штурман немногословен.
- Кстати, а что с облетом целей сразу после взлета? От нас подозрительно легко отстали.
- Так я об этом и говорю. Мы тут всем кабинетом буквою «зю» стояли, считали ваш маршрут. Твои расчеты совпали с нашими, вот и говорю молодец. Готовься к отпуску, отдыхай, осень будет трудной. И еще вот что? В штабе работает корреспондент, он хочет о вашем полете написать статью.
Ты расскажи ему все что можно. Можешь чуть приукрасить, но в меру, чтобы над нами не смеялись.
- О чем речь? Статья будет отличной.
Через неделю «Разведка доложила точно» изучалась как образец штурманской работы, а гонорар был истрачен в полном соответствии с традицией. Я пытался найти хоть один экземпляр газеты «на память», но все было разобрано «до нас». В телефонном разговоре с Главным штурманом авиации Северного Флота Дудиным нас отметили как лучших специалистов полка. Приятно, ничего не скажешь. Даже жена не ворчала, когда я сообщил, что получил с севера перевод, но до дома не донес.
В воскресенье мою машину после очередной поездки. Два человека из далекой республики очень вежливы.
- Хорошая машина. Красивая.
- Главное сильная. В гору Жигули обгоняет.
- Продай. Я девять тысяч дам.
- Да вы что? Она пятнадцать стоит.
- Э, нет. Одиннадцать.
- Да я наверно неправильно сказал. Шестнадцать.
Люди молча отошли. Больше не подходили. Просто мне не хочется им отказывать. Сами откажутся.
Предыдущая часть:
Продолжение: