Я чётко помню два момента:
Первое - я сижу на белом пластмассовом горшке перед диваном, но подушках которого катаю огромную, в метр длиной, грузовую машину-самосвал. Мне четыре года, я вполне доволен происходящим.
Второе воспоминание - день рождения. Мне исполнилось пять лет, у меня гости - мальчики и девочки, с которыми мы ходили в один детский сад. Приходит дядя Андрей, друг семьи, и дарит мне коробку из белого пенопласта, в которой оказался жёлтый джип с поворачивающимися передними колесами. Я доволен - у меня уже есть такой же, но зелёный, но теперь их два и это круто.
Чуть более смазаны воспоминания о двух новых годах. Я помню, что на новый год обязательно присутствовал огромный сладкий подарок - непрозрачный тряпичный мешок, в котором лежали "Сникерс", "Марс", желейные медведи и тому подобное. В начале девяностых мы с ума по этому всему сходили. Помимо сладостей под ёлкой всегда был и другой подарок - игрушка. Какие это были игрушки... Я помню имитацию кабины пилота самолёта, я помню своего первого трансформера - жёлтый истребитель. Я отлично помню самоходный зелёный танк, из башни которого выглядывал танкист, а лампочка в стволе изображала пушечные выстрелы.
Помню обалденный бластер, громкий и шумный. У меня было штук 5 или 6 разнокалиберных пневматических ружей, алюминиевая сабля, две шпаги с масками, пистолет с пистонами, набор ниндзя с сюрикенами и нунчаками, конструктор круче чем "Лего". И это только то, что навскидку вспомню. А ещё была огромная с пятиэтажный дом гора снега, которую собирали со всего поселка и мы катались с неё на санках.
Мне пять лет и я, держа в одной руке оранжевый таз, другой рукой держу за руку папу, иду с ним в баню, где будет много мужиков, которые угощают вкусным чаем, играют на баяне и пьют пиво из трёх литровых стеклянных банок.
Я хотел бы рассказать о том, каким было детство в поселке Алыкель - втором после аэропорта напоминании о присутствии человека в бескрайней тундре. И хотя теперь там уже никто не живёт, поселок по-прежнему встречает и провожает покорителей холодного Севера.
***
Одно из самых ярких воспоминаний детства - это то, что забрать меня из детского сада пришел папа. В шинели, фуражке с кокардой, пока ещё безусый. Я доволен - папа пришел за мной и мамой, которая работала в том же детском саду. Меня одевают, а в руках у меня милицейская машина, собранная из конструктора, с синим проблесковым маячком на крыше. Финальным штрихом было то, что меня укутывают как в кокон шалью, папа берет меня чуть ли не под мышку - после чего всё вокруг начинает выть, отдавая холодным воздухом. Я ничего не вижу, только сжимаю машинку из конструктора и чувствую, что папа куда-то идёт.
Через какое-то время раздается грохот дверей и меня ставят на ноги. ещё через пару минут я уже дома, переодет в домашнее, всё с той же машиной в руках. Но вот синей "мигалки" на ней уже нет. "Пап", - говорю, - "мы мигалку потеряли на улице". Папа смеётся и говорит, мол, сейчас искать пойдём, после чего подводит меня к окну в котором ничего нет. Только сплошная темнота, далеко-далеко два огонька железнодорожной станции и завывание ветра, от которого трясутся стёкла. Это моё первое воспоминание о "чёрной пурге".
На следующий день утром никто никуда не пошел, потому что даёт в подъезд замело напрочь. Из военной части были выписаны несколько человек, которые откидывали лопатами снег, чтобы люди могли выйти из квартир. В целом, это было в порядке вещей, как и средняя температура воздуха минус 45.
На фото - второй дом, в котором я жил. Крайний правый подъезд, первый этаж. Огромная трёхкомнатная квартира, по которой я рассекал на трехколесном велосипеде. Первого, который был общежитием, к сожалению пока найти не удалось.
Я представляю себе смех советского архитектора, которого попросили заложить в проект более одной электрической розетки. Он бы с прищуром уточнил - "а что же ты в нее включать собрался? Ещё один телевизор или личную ЭВМ?"
Помню, что когда в нашей квартире появился второй телевизор, немногочисленные розетки обросли тройниками и удлинителями, в которые втыкались всё, что требовало электропитания. И я не припомню, чтобы хоть раз из-за этого выбивало пробки или горела проводка. Не то что сейчас - когда на розетку только посмотришь, а из нее уже валит дым. И это в новом доме, которому ещё и года нет с момента сдачи.
А в какой-то момент у нас появился ещё один телевизор, и ещё один. В конце концов, два из них стали выполнять функции тумбочек, а один был с почестями поднят на антресоли, где и доживал свой век. Я не уверен что мы их забирали с собой при переездах, поскольку рано или поздно все равно появлялся ещё один телевизор.
Помню, как папа вернулся из одной из командировок, привезя с собой две огромные сумки с книгами. Чего там только не было. Так в семье появилось два главных сокровища советского человека после телевизора - "Граф Монте-Кристо" и "Три мушкетёра". Причем в двух экземплярах каждый, потому что - цитирую - "не смог себе отказать".
В той сумке оказалась тоненькая брошюра Брэма Стокера - "Дракула", роман которого кто-то решил издать в мягкой обложке с газетной бумагой, в четырех частях. Я его проглотил за пару часов, а потом лет 15 искал эту книгу целиком, чтобы узнать чем всё закончится.