Ну вот жил Федул на свете и горя не знал. А теперь надо с каким-то Абдуллой из одного котла есть - сетовал один ратник, сидевший у соседнего костра.
Фрол цыкнул на него:
Кашу доедай быстрей и помалкивай. А то в ночное отправлю и завтра будешь в седле досыпать.
Фрол был теперь сотником. После той битвы на Воже два года назад он так и служил при сотнике Ермаке. Крепко они тогда мамаевским татарам всыпали - два года на московские земли глаз не кажут.
А теперь говорят в Сарае новый хан - зовут Тохтамыш. Пришёл он из Хорезма с большой силой, которую ему дал тамошний чагатаидский тёмник Тимур. Выгнал Арапшу и теперь сам правит всеми улусами. Только Мамай ему и не подчиняется с царевичем Мухамедом чингизовых кровей.
Теперь Тохтамыш идёт войной на земли Мамая. Чтобы узнать, что там в Орде и как московский князь Дмитрий Иванович и послал туда сотника Ермака. Вот и стал Фрол пока сотником.
Теперь они вместе с великим князем добираются до небольшой ордынский крепостцы Тулы, что на берегу Упы. Кроме сотни Фрола у князя еще старшая дружина с Боброком и несколько сотен молодшей дружины. По пути к ним присоединились несколько сотен ордынцев из приграничных крепостей как эта Тула - они и вошли в состав сотен. Поэтому и ехидничал дружинник Федул из его сотни - на их кош тоже дали с полусотню татарвы.
И что нас там в Туле этой ждёт? Бают, небольшая крепостца под ордынцами. Двадцать годков тому назад была вотчиной ханшы Тайдулы - супруги Узбек-хана. Теперь за эту Тулу схватились московский князь Дмитрий Иванович и рязанский князь Олег Иванович.
С этими мыслями Фрол и заснул. А на утро ему было уже не до раздумий - накормить сотню, получить указания от князя, и занять дружинников делом, так как торопиться пока было не след. Дмитрий Иванович приказал ждать Ермака на становище. Князь не знал с чем приедет Ермак и чтобы не попасть в западню в Туле повелел ждать недалеко от крепости.
Тогда надумал Фрол померить силой своих дружинников и ордынских.
Поставил он вчерашнего недовольного Федула против Абдуллы. Бились конно.
Вначале бились на мечах, да так что искры сыпались. Федул на коне чувствовал себя неуверенно, но удар держал хорошо и прикрывшись щитом не давал ордынцу ткнуть себя в незащищенное место. А ордынец, ловкий и проворный так и вертится вокруг Федула, нанося удары то сбоку, то сверху, то снизу.
Щит у Федула большой, хорошо защищает от ударов. Но зато развернуться не даёт. А у Абдуллы щит маленький, кожаный, не мешает, но и если ударить посильнее не спасет.
Вот Федул всё-таки улучил момент и когда Абдулл запыхался, долбанул плашмя ему по шлему мечом. Свалился татарин под общий смех.
Федул после драки весь раскраснелся, подбоченился, стал важничать. Все его нахваливают и только Фрол ничего не сказал, велел поплескать вода на татарина, чтобы очухался.
А потом сказал всем, когда прошла горячка после боя:
- Если бы был бой, то татары так нас всех легко перебили бы. Они быстрые и ловкие, а мы медлительные и неповоротливые. Федул один на один дрался. А если бы в сумятице боя, он бы не уследил, кто-нибудь его слабое место нашел бы.
- Ай, паря, поумнел. Тебе уже тумен подавай - вдруг услышал Фрол знакомый голос степняка Ермака
Да и точно - вот он, приехал. Дружинники своего сотника любили за весёлый характер, а самое главное за то, что людей берёг. Все уже гурьбой хотели повалить к нему, но остановились. За Ермаком виднелась до сотни степняков в хорошей броне и на хороших лошадях. Они были такие же улыбчивые как Ермак, но в их улыбках чувствовался оскал волка, готового в любой момент вцепиться в глотку. Даже местная татарва на худощавых лошаденках и в дырявых бешметах со страхом смотрела на грозных степных воинов. Все они были как на подбор и очень чем-то схожи с Ермаком.
Ну что встали, друже. Принимай гостей. Это моя сотня из ордынских Торткараулов. Я буду ей править, а Фрол будет теперь вашим головой.
Новые ордынцы разместились отдельно - не захотели они быть вместе с московской дружиной и даже со степняками. Поставили стражей, которые никого не пускали к ним в становище, костров не разжигали, к другим становищам не ходили. В общем сразу зажили своей жизнью, и никто не знал сколько их и что они делают.
Кроме Ермака! Но его никто спрашивать не стал. Да и не успели.
С утра сотни пошли в Тулу. Это оказалась небольшая крепостца, скрытая среди густых зарослей. И места в ней на несколько тысяч людей совсем не было. Там и татарские вои с трудом размещались в сотню.
А Ермак привел с собой из Орды большую силу - три тысяч конных. Это были степняки из-за Едиля, которые были сведены в один полк - или Кул по татарски.
Ермак в дороге рассказал, что хан Тохтамыш хочет дружбы с московским князем и обещает ему помощь против литовцев, с которыми уже который год идет брань. За это Дмитрий должон охранять границы владений Орды и не допустить прохода через них мамаевской орды. Охранять будут москвичи и ордынцы. Поэтому и прислал Тохтамыш один кул (полк), а второй уже есть у московского князя из своих.
А Ермак будет командовать лучшими воинами Орды - торткараулами. Эти воины издавна служили глазами и ушами степных владык.
Ермак многое не успел рассказать - князь услал его в степной дозор, откуда он слал вести каждый день. А вести были тревожные!
Тохтамыш только утвердился на ханском троне - сил у него было мало. Все его воины были из восточных уделов - скотоводы и земледельцы с Сырдарьи и Ертыса, которым надо было возвращаться в родные земли. Теперь Тохтамыш надеялся только на местных воев, которые могли переметнуться к Мамаю. Вот их-то он и послал к Дмитрию Ивановичу, чтобы они пока посторожили на границе и не смогли поднять мятеж в Сарае.
Но видно просто сторожить не получиться. Из Рязани вышла татарская дружина рязанского князя Олега Ивановича. В ней верховодили бояре Иван Мирославич (до крещения татарин Солохмир), и его брат Едухан. Они пока не нападали, но их дозоры уже появились около Тулы.
И из Литвы доносят, что молодой великий князь литовский Ягайло вышел в поход с войском - и тоже идет к Туле.
А из Крыма идет тумен хана-чингизида Булака, который хочет соединиться на Дону с рязанцами и литвинами, и оттуда идти в Сарай. Сам Мамай собирает большую рать, чтобы ударить на Великий Улус со стороны Кара дениза (Чёрного моря).
Сил против тохтамышевых татар и московской дружины в шесть тысяч ратников было в три раза больше. Поэтому и носился Ермак со своими торрткараулами из одного конца степи в другой, чтобы точно знать, где кто находится.
Фрол обо всём этом даже не догадывался. Его дело сотника было выполнять наказы и держать своих людей готовыми. Не знал Фрол, что уже близко мамаевское войско во главе с ханом Булаком.
Узнал он об этом, когда их повели к югу от Тулы и построили на широком поле. Сотня Фрола вошла в Большой кул (полк), где были вперемешку русские и татарские конники. По сторонам были левый и правый кулы, в которых были только русские конные ратники. Это как понял Фрол сделали для того, чтобы татарва, которую прислали из Орды не смогла переметнуться на сторону Мамая.
Впереди кулов встала личная дружина московского князя вместе с ним самим. А вот Ермака Фрол нигде не заметил:
Наверное снова в дозор услали - подумал сотник
Утро было хмурым, но к полудню развиднелось. И как стало ясно Фрол увидел впереди ряды татарской конницы. И о чудо - на том самом арабском скакуне, которого они искали во время сшибки на Воже сидел сам хан Булак. То, что он хан было видно по бунчукам вокруг него.
Но пока было не до скакуна и Булака. Мамаевская татарва начала перестрелку с дружиной московского князя. То тут, то там раздавался радостный клич меткого стрелка, попавшего в цель и предсмертный хрип пораженного.
Воины с обоих сторон наблюдали за этой стрельбой и входили в азарт, громко приветствуя своих победителей.
Но вот татарва пошла в обхват княжеской дружины. Князь Дмитрий увидел это вовремя и стал отводить своих дружинников к Большому кулу. Но всех увести не успел - кое-кто попал на аркан и их уже вели в стан врага как баранов. Убивать их никто не собирался - это были ценные аманаты, за которых можно было получить большой выкуп. У князя в дружине простые ратаи не служили.
Теперь надо было ждать удара на Большой кул. Но мамаевцы не торопились его бить, видя как в него влилась княжья дружина. Ударили они по левому и правому кулам - там началась сшибка. А против Большого кула были только конные стрелки, которые носились вокруг него и не давали помочь своим товарищам.
Наконец Левый кул начал поддаваться. Фрол видел, как то один русский ратник, то другой приникали к гривам лошадей и пытались убежать из сшибки. Вот уже не один, по двое-трое, а там уже и десяток.
Ударили татары и по Большому кулу. Из-за лучников появились бронные мамаевцы, которые ударом копий опрокинули первый ряд. За ними в брешь пошли с саблями наголо и закипела сеча.
Фрол стоял за спинами дружинников своей сотни, чтобы успеть указать на слабое место. Но зря! Удар татарских копейщиков был такой силы, что смял первый ряд. И уже никто никого не слушал - каждый надеялся на своего верного коня и меч.
Вот один мамаевский воин наскочил на Фрола. Но Фрол был уже опытный вой и легко отбил вражескую саблю своей саблей. Да так сильно, что она улетела куда-то в потоптанную траву. После этого Фрол коротким ударом по шелому сбил татарина наземь.
А вот один неприятель пытается ударить копьем Фрола. Да так хитро, что как-будто промахнулся, а на обратке пытаясь рубануть его концом острия. Врёшь падла, мы учёные - зло подумал Фрол и увернувшись, пал вниз и оттуда поразил лошадь врага саблей в брюхо. Конь от боли сбросил седока, которого затоптали лошади сражающихся. Этому приёму Фрол научился у своего сотника - степного воина Ермака.
Радоваться ему не дали и двое татар начали наседать своими конями с обоих боков. Но Фрол не стал убегать и направив коня прямо на врагов принял на щит удар слева и рубанул вначале того, что был справа, а потом расправился с тем, что был слева. Но всё-таки досталось и ему - успел тот слева ударить ему по шелому. Да так сильно, что голова аж загудела, только шелом и спас.
Но думать о голове было некогда. Всем доставалось - вон и великий князь рядом рубится. Вот у него коня срубили - дружинники нового подвели.
Стал Фрол к князю пробиваться. Если уж умирать, то рядом, а если побеждать то надо быть к князю поближе. Может и заметит, возьмёт к себе.
Пока пробивался, под князем рубанули и второго коня. Дружинников оттеснили, и над князем татарин занёс свою саблю. Тут Фролка не растерялся и с седла прыгнул на спину татарина. Схватив того за шею он стал тянуть её верх. А тут и князь очухался, всадив нож в горло мамаевскму татарину.
Фрол перевернулся на спину и пика разорвала тело уже мертвого врага, не попав в его спину. Схватив саблю татарина, Фрол как много раз показывал ему Ермак отклонил второй удар пики и пригнув её к земле, вдавил покрепче в землю. А потом использовав как точку опоры запрыгнул татарину за спину и ударом рукояти в висок отправил того к предкам.
Но Фрол не смог усидеть на татарской лошадёнке и та сбросила его прямо к ногам великого князя. Тот подал ему руку и они стали вдвоём отмахивать от татарвы. Но их вокруг уже было с десяток. Застучали их сабли по куякам князя и Фрола. Тяжело им обоим! А вот и дубинка прилетела - и прямо по многострадальной голове Фроле. Но шелом выдержал и хоть кровь застилала глаза вой продолжил отбиваться. Правда князя не уберег - ему в грудь ударило сразу два пики, прибив его к земле. Фрол еще более яростно замахал саблей и смог отогнать татарву от тела князя. Но те отошли чуть и один из них стал крутить аркан:
Ну все, Фролка, отмахался - подумал вой и перед смертью вспомнил только Матрёну, которая была на сносях. Не дождётся она свово рябого Фролку.
Но видно зря он торопил свою смерть. Вдалеке послышался звук боевого рожка и потом мерный гул от копыт множества коней. Татарва стал беспокойно озираться, а Фрол почуяв что-то происходит еще больше закрутил саблей, отпугивая татарву.
Гул нарастал и татары вглядевшись закричали - Казакляр!
Тут и Фролка оглянулся.
Шли конные сотни из тех ордынцев, которых привёл с собой Ермак - Торткараулов.
Шли они одним строем и несли с собой смерть. Рубили, кололи копьями, стреляли с сёдел из луков. Фрол завороженно смотрел на этих ангелов смерти, и даже не думал, что сейчас сам может попасть под раздачу. Кто будет разбирать чужой он или свой?
Спас его от верной смерти Ермак - прямо с с седла он подхватил Фрола за шкирку и заставил бежать рядом с собой. Только уйдя вбок от массы Торткараулов он остановился:
- Ну, Фрол, снова ворон считаешь? Учил ведь, в сшибке смотри во все стороны. Эх ты шалтай-болтай - усмехнулся он.
- А вы откуда как снег на голову - спросил Фрол
- Мы с Боброком ждали пока у мамаевских татар запал кончится на вас. Дождались! Они погнали Левый кул к реке, и мы тогда им в спину жахнули. Я самого Булака срубил. Ты посмотри, коня не узнаёшь?
И только тут Фрол понял, что Ермак сидит на том красавце арабском скакуне, который был под Булаком. Конь был чудо как хорош, и под стать степняку, который даже в сумятице боя смог сохранить удалой вид.
Конные уходили дальше, гоня мамаевских татар в степь. А Фрол с Ермаком пошли искать князя. Нашли! Лежал он там же, где его прибили пиками к земле. И был кажись жив! Ермак запретил Фролу трогать князя, и поехав за подмогой вернулся с иноком, который побрызгал на лицо Дмитрия Ивановича холодной водой. А когда тот зашевелился, осторожно снял с него латы. На теле князя ран не оказалось, но зато синяков в кулак величиной было несколько.
Кровь плохо ходит. Но ничего - без брони сейчас получше будет. Княже молод и силён. Оклемается! - разъяснил инок
Инок оказался прав. Скоро князь открыл глаза, а потом и даже поднял голову. А потом Фрол приподнял князя и инок смог обтереть лечебной мазью тело князя. Тому становилось всё лучше и его смогли посадить в люльку между двух коней.
Войско собрав раненых и похоронив мертвых возвратилось в Тулу, где Дмитрий Иванович смог полностью оправиться.
После выздоровления князь собрал всё своё войско и объявил:
- Я, великий князь московский объявляю эти земли своей вотчиной. На то у меня есть ярлык от хана Тохтамыша, который передал эти земли с крепостью Тула мне как окраиному князю, чтобы я берег вежи Великого улуса от наших обчих ворогов. Повелеваю, остаться здесь сотнику Ермаку, который получит от меня тарханную грамоту (освобождение от налогов) и за то будет нести казачью службу в этих местах. Под его рукой остаются служивые татары, которым я дарую здесь землю для пастбищ и пахоты. Кажный год буду приезжать сюда и все сам смотреть. Всем служивым татарам являться оружно в мой приезд на поле, где у наших кулов (полков) была сшибка с мамаевскими татарами.
Так Ермак стал тарханом этих земель. А Фролу надо было возвращаться. Перед отъездом Фрол оставил служивых татар из своей сотни Ермаку и прощаясь спросил у него:
- А почто мамаевские татары кричали Казакляр, когда вы намётом шли на них?
- Так узнали нас. Торткараулы всегда несли службу на вежах. Вот и зовут нас Казаками - те, кто охраняет вежи-казы. Это наша земля. Я ведь тоже из Торткараулов. И все мои предки были воинами-торткараулами.
- Спас ты меня два раза Ермака. За мной должок. Упрошу князя взять с собой на Куликово поле.
- Вот Фрол ты всё переиначишь. Не Куликово поле, а Кул майданы (полковое поле).
- А мне так легше сказывать. Как бы там не называлось, встретимся Урток (товарищ).
- Встретимся конечно. Дел еще много. Ягайло ведь с князем рязанским тихо сидеть не будут. Олег Рязанский на Тулу давно глаз положил. Ягайло хочет Москву под себя подмять. Если бы мы не разбили хана Булака здесь, то объединившись они бы Москву с Улуг Улусом между собой поделили. У Тохтамыша теперь хватит сил, чтобы победить Мамая.
Так и вышло, как сказал Ермак. Через месяц Тохтамыш разбил Мамая в битве на Калке, где большая часть войска перешла на его сторону. Тёмник бежал в Крым, где и был убит генуэзцами, которые получили ярлык от Тохматмыша на свои крымские владения. Так закончилась "Великая замятня" в Великом Улусе. И в этом Тохтамышу помог московский князь Дмитрий Иванович, разгромив основные силы Мамая в битве на полковом поле.
Цикл "Русь и Орда в период княжения московского князя Дмитрия Ивановича (Донского)"
Статьи канала "История и культура Евразии за январь 2022 года"