Причин для неприязни галичан к Мстиславу, по-видимому, было несколько

управлять Звенигородом[2189].Глеб Зеремеевич — галицкий воевода, предводитель галичан в ряде важнейших сражений, решавших судьбу земли[2190].
Нельзя сказать, что названные бояре служили какому-то определенному князю и благодаря этому занимали высокое общественное положение: мы видим их то с Игоревичами[2191],то с венгерским королевичем Коломаном[2192],то с Даниилом[2193],то с Мстиславом[2194],то с другим королевичем Андреем[2195],наконец, опять с Даниилом[2196],— т. е. с тем правителем, которого в данный момент поддерживала община. Менялись князья, но на протяжении многих лет неизменным оставалось политическое положение бояр, если таковые сохраняли доверие и поддержку общины.
Было бы большой ошибкой видеть в боярах, подобных Судиславу Бернатовичу и Глебу Зеремеевичу, каких-то изменников, отщепенцев, противопоставивших себя галичанам в стремлении дорваться до власти. Приняв сторону королевича Андрея, они сумели убедить и галичан в необходимости такого выбора, доказав им свою правоту с той же очевидностью, как то было сделано на переговорах с Мстиславом Иначе нельзя было добиться от горожан поддержки нового князя, не говоря уже о самом принятии его на галицкий стол. Такая поддержка была особенно необходима в условиях, когда на галицкое княжение имелось сразу несколько сильных претендентов. И такая поддержка, несомненно, была реальным фактом: Андрей благополучно княжил в Галиче не один год. Когда же в 1230 г. Даниил Романович, улучив момент, попытался выбить его из города, то встретил вооруженный отпор галичан — «Галич затворился» перед ним, после чего «галичане и угры» вступили в бой с войском Даниила и вынудили его отступить. И только получив сильное подкрепление с Волыни и собрав войска мятежных галицких «пригородов», Даниил «обседе в силе тяжьсце» стольный град и таким путем принудил «изнемогших» галичан сдаться[2197].Не каждый галицкий князь мог рассчитывать на такую поддержку горожан. Предшественник Андрея Мстислав Удалой не имел и малой доли этого и по популярности заведомо проигрывал своим основным конкурентам — Даниилу и Андрею, — вот почему он безропотно уступил последнему галицкий стол.Причины неудачи «удалого» князя в Галиче
Негативное впечатление, невольно возникающее в ходе знакомства с обстоятельствами галицкого княжения Мстислава, исследователи склонны объяснять недружественным отношением к князю летописца, намеренно создававшего его нелицеприятный образ. Так, В. Т. Пашуто писал: «…внимательно просмотрев текст Ипатьевской летописи, относящийся к 1205–1229 гг. и выбрав материал, характеризующий деятельность Мстислава Удалого, мы без труда убедимся, что имеем дело с автором (сводчиком), не дружественнымгалицкому князю»[2198].Η. Ф. Котляр признает таковым летописца Даниила Галицкого, а известия за 1219–1228 гг. группирует в особую Повесть о собирании Даниилом волынской отчины[2199].
Исследованиями Б. А. Рыбакова такой взгляд поставлен под сомнение, так как в тексте Ипатьевской летописи, относящемся к периоду галицкого княжения Мстислава, сохранились также свидетельства совсем иной политической направленности, которые ученый считает элементами летописания самого Мстислава, оказавшимися в летописании Даниила Галицкого, благодаря родственным отношениям этих князей[2200].К более взвешенному выводу, на наш взгляд, приходит Π. П. Толочко: «Анализ статей Галицкой летописи за 1218–1228 гг., с их своего рода двойной экспозицией, не оставляет сомнений в том, что перед нами не отдельная и самостоятельная авторская повесть…, а соединение двух летописей — Мстислава Удалого и Даниила Галицкого»[2201].Все это значит, что предвзятость летописи в отношении Мстислава Мстиславича не следует преувеличивать, и его в целом негативная характеристика имела под собой вполне реальную основу, будучи обусловлена объективными обстоятельствами. Главное из них — неприятие этого князя галичанами, городской общиной.
Причин для неприязни галичан к Мстиславу, по-видимому, было несколько. Этот князь не был призван горожанами, а сам «добыл» галицкий стол. Мстиславу предложил занять его малопольский князь Лешко[2202],до этого он просил город у венгерского короля[2203],затем добивался союза и помощи киевского князя Мстислава Романовича, прибыв к нему из Новгорода[2204],и ходил на Галич вместе со смоленским князем Владимиром Рюриковичем и полоцким князем Васильком Борисовичем[2205].Таким образом, Мстислав в борьбе за галицкий стол делал ставку на помощь внешних сил, а не на поддержку горожан, и вокняжившись в Галиче, он занял место, предназначаемое горожанами другому князю — Даниилу.
Летописец неоднократно говорит, что «все галичане» «хотели» Даниила и звали его к себе[2206].Но этого никак нельзя сказать о Мстиславе, ведь даже в самую критическую минуту, когда жители днестровской столицы больше «не могли терпеть» притеснений венгров, они обратились не к «удалому» искателю галицкого стола, а послали просить о помощи к киевскому князю[2207].Вот почему Мстислав держался на своем новом столе только благодаря поддержке Даниила, хотя сам сделан все, чтобы не допустить возвращения в Галич своего зятя[2208].
Не могли импонировать галичанам тесные связи Мстислава с понизовскими «выгонцами», предоставлявшими ему военную помощь, — население Понизья издавна было известно оппозиционным отношением к Галичу, чем успешно пользовались враги галичан и их князей. В свое время понизовские жители — берладники — оказывали военную помощь одному из главных претендентов на галицкий стол в середине XII в. Ивану Ростиславичу, прозванному за это Берладником[2209].
Берладники — русское в своей основе население, жившее в низовьях Дуная, Прута и Днестра, занимавшееся наряду с земледелием, торговлей и различными промыслами еще и грабежом, также ставшим для них своего рода промыслом[2210].Занятые ими земли не входили в состав Галицкой волости[2211],и поэтому появление берладников в Галицкой земле воспринималось как вражеское вторжение, что заставило галичан отступиться от Ивана Ростиславича, прежде пользовавшегося большой популярностью[2212].
Согласно И. П. Крипякевичу, «галицкие вы гонцы» в социальном плане были подобны берладникам, и в целом население Понизья состояло из тех, «кто был недоволен княжеско-боярским режимом и надеялся на вольные условия жизни»[2213],иными словами — из противников существующих в Галичине порядков, врагов правивших в Галиче князей и бояр. Современные исследователи характеризуют население днестровско-дунайского Понизья — бродников, берладников и галицких выгонцев — как единый в социально-политическом плане конгломерат; понизовцы «проживали за государственными рубежами, не подчинялись ни одному из правителей и представляли собой достаточно значительную военную силу[2214].
Галицкие походы Мстислава Удалого и Ивана Берладника, использовавших половцев и понизовских жителей, объединяет еще одна немаловажная черта — поддержка галицких смердов. На сторону Берладника, подступившего к пограничной Ушице, переметнулись триста смердов, «скачюч чересъ заборола»[2215].Посильную помощь оказывали смерды и Мстиславу, воевавшему за Галич с венграми и поляками. Нуждается в уточнении утверждение В. Т. Пашуто, что «боярский характер» политики Мстислава «лишил его вооруженных сил, укомплектованных из горожан и смердов»[2216].Если неучастие галичан в военных делах князя — факт достаточно очевидный, то со смердами дело обстоит совершенно иначе: они оказали Мстиславу самую энергичную поддержку. И этот внешне малоприметный факт не преминул отметить летописец, повествуя о громкой победе князя: «…вси бо Оугре и Ляхове оубьени быша, а инии яти быша, а инии, бегающе по земле, истопоша,друзии же смерды избьенн быша (курсив наш. —А.М.)»[2217].
Смердами в Древней Руси называли пленников, посаженных на землю, инородной группой входивших в состав местного населения, плативших дань и несших различные повинности в пользу местной общины[2218].Такая практика была издавна распространена и в Юго-Западной Руси. В конце XI в. теребовльский князь Василько Ростиславич вынашивал планы «переяти болгары дунайскые и посадити я у собе»[2219].Как стремление увеличить число смердов-данников расценивают эти замыслы исследователи[2220].
Иногда подобной участи подвергались жители враждебной волости, ставшие жертвами межволостных конфликтов. Под 1171 годом Ипатьевская летопись сообщает, что в ходе войны владимиро-волынского князя Мстислава Изяславича с дорогобужским князем Владимиром Андреевичем первый захватил несколько погорынских городов — «пригородов» Дорогобужа — и «възведе городъ Шюмескъ и посла Володимерю»[2221].Слова источника следует понимать так, что Мстислав вывел жителей города Шумска и послал их к Владимиру-Волынскому[2222].Территория Погорынья тогда еще не входила в состав Владимирской волости[2223],и поэтому жители Шумска воспринимались как военнопленные, выведенные из своей земли и посаженные на новых землях, в чужой для них волости, — фактически они оказались на положении тех же смердов.
Летопись также изобилует примерами того, как волынские и Галицкие князья во главе своих полков воюют со степняками и, добившись победы, захватывают значительную военную добычу, в том числе и многочисленных пленников, которых потом уводят к себе[2224].Во время одного из таких походов «толико взяша полона множьство, яко же всимъ Рускимъ воемъ наполнитися до изобилья: и колодникы, и чагами, и детми ихъ, и челядью, и скоты, и конми»[2225].
Во всех рассмотренных случаях речь идет о пленниках, насильственно переселенных в чужую землю и обращенных в рабство. Среди них могли оказаться и приграничные половцы, и «болгары дунайскые», и мятежные обитатели Понизья. Поэтому неудивительно, что галицкие смерды столь живо откликались на появление князей, опиравшихся на воинства половцев и понизовцев — Ивана Берладника и Мстислава Удалого. С другой стороны, дружба со смердами претендентов на галицкий стол едва ли могла понравиться самим галичанам, а, скорее, наоборот, должна была посеять в них разочарование и неприязнь, какие имели место в случае с обоими нашими героями.
Свою негативную роль в судьбе Мстислава Удалого сыграли и его военные неудачи. Ушли в прошлое те времена, когда славные галицкие полки под предводительством князяили воевод совершали победоносные походы далеко за пределы своей земли, завоевывая богатые трофеи, пленников и подчиняя Галичу чужие волости и города, как это было при «славном полками» Ярославе Осмомысле и «подобном гепарду» Романе Мстиславиче, подчинившем Киев и ставшем, по словам летописи, «самодержцем всей Руси»[2226].Теперь Галичина сама стала ареной кровавых столкновений, терпя при этом неисчислимые бедствия. Постоянные войны, много лет подряд шедшие на территории Галицкой земли, многочисленные вражеские вторжения, разорение и гибель людей — таков печальный след, оставленный в земле «удалым» князем после десяти лет кровавой борьбы за галицкий стол и столь же неблагополучного княжения[2227].
Явно не в лучшем виде показал себя Мстислав и в битве русских князей с татарами на реке Калке. Его поступки вносили разлад в общие действия, послав вперед с войсками Даниила Романовича, он не поставил в известность об этом других князей «зависти ради», как выражается летописец, «бе бо котора велика межю ими»[2228].К тому же Мстислав первым покинул поле