В основном приведенные высказывания характеризуют внутриполитическую ситуацию в Галиче в трех отношениях

удовлетворить боярскую оппозицию, чтобы не возбуждать мятежей, подавлять которые он не имел сил и средств. Поэтому он часто шел на уступки боярской оппозиции, хотя иногда это противоречило не только его собственным интересам, но и интересам населения Галицкой земли»[2093].
В основном приведенные высказывания характеризуют внутриполитическую ситуацию в Галиче в трех отношениях. Во-первых, слабостью и даже полной беспомощностью княжеской власти, представленной правителем, удачливым в военных делах, но лишенным государственных дарований и чересчур простодушным[2094].Во-вторых, мощным всплеском боярского своеволия: галицкие бояре, объединившись в оппозиционную княжеской власти партию и опираясь на поддержку венгров, постоянноинтриговали против Мстислава и, в конце концов, заставили его отказаться от галицкого стола в пользу боярского ставленника, венгерского королевича. Добиваясь собственных политических целей, бояре также попирали интересы общины, простых галичан, поддерживавших и даже любивших Мстислава, чем порождали рост социальной напряженности и антибоярских настроений в народе[2095].В-третьих, историки крайне мало уделяют внимания политической позиции и делам галицкой вечевой общины, фактически отказывая ей в сколько-нибудь заметном участии в жизни земли; община Галича была будто бы рано подавлена княжескими репрессиями, после чего галичане впали в глухую политическую апатию[2096].
В итоге полностью игнорируется роль галицкого веча, в частности его право решать судьбу княжеского стола, являвшееся фундаментальным принципом взаимоотношений княжеской власти и городской общины в домонгольский период русской истории[2097].В тех редких случаях, когда простой народ все же проступает на страницах исторических сочинений о галицком княжении Мстислава, он является в образе смердов, которых князь оттолкнул от себя заодно с горожанами своей пробоярской политикой[2098].
В последнее время предприняты попытки по-новому взглянуть на некоторые обстоятельства галицкого княжения Мстислава Удалого, пересмотреть сложившиеся стереотипы[2099].Наметившиеся в новейшей историографии подходы к изучению социально-политической истории Юго-Западной Руси первой половины ХIII в. побуждают заново обратиться к многократно исследованным событиям. Серьезного пересмотра требует, прежде всего, тезис о политическом бессилии галицкой вечевой общины, гражданской апатии галичан, полностью лишенных возможности влиять на судьбу земли. Имеющиеся в нашем распоряжении источники дают основания для совершенно иных заключений, в свете которых иначе решаются и другие интересующие нас вопросы — о политической роли галицкого боярства в событиях 1220-х годов и причинах неудачи княжения Мстислава Удалого.Отношение галичан к новому князю
Политическая мобильность галичан, проявлявшаяся во всех областях внутри- и внешнеполитической жизни общины, в том числе и при выборе кандидатуры на княжеский стол, была неотъемлемой реальностью исторического прошлого Галичины, что особенно ярко проявилось в напряженной обстановке конца XII — начала XIII вв.[2100]Такое же положение мы наблюдаем и в период, непосредственно предшествующий появлению в Галиче Мстислава. Его вокняжение здесь стало возможным вследствии мощного движения галичан против правления венгерского королевича Коломана, нарушившего принятые на себя обязательства перед галицкой общиной. По «обесчанию своему и учиненному договору» Коломан обязывался «принять закон их (галичан —А.М.),а папежство отвергнуть»[2101],однако вскоре он, используя военную силу, начал притеснять галичан, понуждая принимать католичество[2102].Последние тогда обратились за помощью к русским князьям: «Галицкий народ не только выступил против своего короля (Коломана —А.М.),нарушил присягу, но и, собрав войска от соседних русских, обложил галицкий замок, где пребывал наш сын с малым гарнизоном», — писал венгерский король Андрей II, сам некогда сидевший на галицком столе, римскому папе[2103].
Мстислав Удалой был одним из тех, кто живо откликнулся на события в Галиче, предприняв в общей сложности до трех попыток овладеть галицким столом. Хронология и число его походов на Галич остаются во многом невыясненными и спорными. Одни исследователи датируют первый поход 1215 г., второй — 1217 или 1219 гг., а третий — 1221 г.[2104],другие же первый поход и начало борьбы за Галич относят к 1219 г.[2105]Важно подчеркнуть, что во все это время в происходящем ясно видна активная роль земских сил, городской общины, добивавшейся реализации собственных политических интересов. «Усмотря, что галичане не билися как надлежит», венгерский королевич стал опасаться за свою жизнь, «чтоб галичане, изменя, на него нападения не учинили», и тайно ночью бежал в Венгрию[2106].А после новой победы Мстислава над польско-венгерскими войсками жители Галича поднялись на остававшегося в городе Коломана, вступив в бой с его воинами, укрывшимися в церкви Св. Богородицы и оттуда «стреляющимъ и камение мечющимъ на гражаны»[2107].
Хотя «удалой» Мстислав, талантливый полководец и влиятельный на Руси князь, называемый в летописи «старейшим» и даже «великим»[2108],после долгих усилий добыл-таки галицкий стол, он не был и не сумел стать фаворитом галичан и по этой причине не мог прочно обосноваться в Галиче. Отмеченная черта отличала все его недолгое княжение на берегах Днестра, предопределив трагическую развязку в судьбе славного князя. Не боярские козни и тайные интриги, а открытая, явная нелюбовь к Мстиславу горожан, не признавших в нем «своего» князя и всегда предпочитавших ему кого-нибудь другого — таков лейтмотив взаимоотношений общины и княжеской власти рассматриваемого времени. Посмотрим, насколько согласуется наш взгляд с показаниями источников.
Как свидетельствует летопись, Мстислав пришел в Галич «по совету» польского князя Лешка, своего родственника и союзника[2109],в то время как «все галичане» во главе с боярином Судиславом Бернатовичем «хотели» Даниила и направили к нему послов[2110].Мстислав тогда оказался проворнее, но это не прибавило ему популярности. И когда союзное венгерско-польское войско двинулось на Галич восстанавливать права Коломана, венгерского королевича, бежавшего от Мстислава, последний заблаговременно покинул город.
Мы не ошибемся, если причиной бегства князя сочтем нежелание галичан за него сражаться. Мстислав во время вражеского нашествия «бе со всими князьми Роускыми и Черниговьскыми»[2111],иначе говоря, собирал войска союзников. Но идти с ними в Галич так и не решился, а послал туда Даниила, как видно, без какой-либо военной поддержки со своей стороны: «Мьстиславоу же не могшоу биться съ Оугры и просяще зятя своего Данила и (Александра, да быста затвориласта в Галиче. Обещяся емоу Данилъ и Лександръ ити в Галичь, Данилъ же затворися в Галиче, а Олександроу не смевъшю»[2112].Галичане не только охотно приняли Даниила, но и успешно вместе с ним отразили вражеский приступ, совершив, по-видимому, настоящий подвиг, так что многочисленные войска противника, «не могли стояти» против них и отступили[2113].Мстислав же, не смотря на все свое воинское искусство, удачу и помощь союзников, не имея поддержки галичан, не смог оказать достойного сопротивления врагу, когда настал его черед взяться за дело, и должен был покинуть пределы Галицкой земли: разбитые под Галичем, венгры «идоша за Рогожиноу, идоша на Мьстислава и прогнаша и земли»[2114].
Дальнейший поворот событий в Галиче заслуживает особого внимания. Ободренные успехом, галичане не согласились с решением Даниила (в ответ на просьбу Мстислава) уйти из Галича. Когда же Даниил все-таки сделал это, галичане устроили преследование и попытались силой вернуть князя. Именно так, на наш взгляд, следует понимать не вполне вразумительное известие летописи о постоянных столкновениях Романовича и его спутников с некими преследователями, гнавшимися за ними до самой границы Галицкой земли. Источник говорит об этом пространно, но, к сожалению, без необходимых пояснений, заботясь только о том, чтобы лишний раз подчеркнуть отвагу и мужество главного героя: «Изиидоша из града (Галича. —А.М.)и быша противоу Толмачю, оугони и (Даниила и его спутников. —А.М.)неверный Витовичь Володиславъ. Наворотившеся на нь и прогнаша и, и коня от него отяша… Того же дни бишася всь день олне до нощи… и всю нощь бистася. На оутрея же оугони и Глебъ Василевичъ, оуверьноувше же ся Данилъ на нь, и гна нь доле поприща… Данилови же возвратившюся и единомоу едоущю межи ими (противниками. —А.М.),онем же не смеющимъ наехати на нь…»[2115].Преодолев многочисленные трудности, беглецы добрались, наконец, до галицкого пограничья — городов Онута, Плава и Кучелмина, — и только переправившись через Днестр, почувствовали себя в безопасности[2116].
Историки недоумевают по поводу того, с кем пришлось сражаться Даниилу, давая на сей счет столь же туманные, как и само летописное известие, пояснения. Одни говорят, что «князь геройски пробивался сквозь неприятельскую силу»[2117],другие видят здесь некий «вражеский полк», гнавшийся за галицким беглецом, от которого «он отбивался и счастливо прибыл к Мстиславу»[2118].Но из кого состояла упомянутая «неприятельская сила», чьим был «вражеский полк», действовавший в пределах Галицкой земли?
А. В. Эммаусский полагал, что Даниил «геройски пробился сквозь польско-венгерские войска»[2119].Такого же мнения придерживается Η. Ф. Котляр, предположивший, что отступающего в Понизье князя помимо поляков и венгров преследовали также предатели бояре[2120].С этим, однако, нельзя согласиться. Летопись приводит имена преследователей, с которыми сражается Даниил — это Володислав Витович, Глеб Васильевич и Янец[2121].Все они — галичане, хорошо известные люди, не нуждавшиеся в каком-либо представлении. Ни о каком участии в погоне и столкновениях с Романовичем венгров или поляковв источнике нет ни слова. Не в пользу версии об иноземцах свидетельствует и сам характер преследования. Увидев решительное сопротивление Даниила, оказываемое лично[2122],преследователи приходят в явное замешательство: «онем же не смеющимъ наехати на нь», хотя «Данилови… единомоу едоущю межи ими». Наконец, погоня прекращается, когда беглецы достигают границы Галицкой земли, за которой начинается неподконтрольное галичанам Понизье[2123].
Все сказанное убеждает нас в том, что участниками погони за Даниилом были исключительно сами же галичане, возглавляемые боярами-воеводами, и единственной целью ихбыло вернуть Романовича в город, но не в качестве пленника, а как действующего князя, полномочного правителя и военачальника, более других устраивавшего общину. Вспомним, что при схожих обстоятельствах галичане однажды уже заставили своенравного Даниила подчиниться их воле и остаться в Галиче. Когда князь, еще ребенком, «не хоте оставити матери своей», покидавшей город по требованию общины, последовал было за ней, путь ему преградил тиун «шюмавиньскыи» по имени Александр, за что получилот княжича удар мечом, — в итоге Даниил все же остался на галицком столе[2124].Значит, подобное обращение с князем для галичан не было внове, но сломать волю Даниила на этот раз им не удалось.
Но вернемся к основному предмету нашего внимания. Ярко характеризует неприязненное отношение галичан к Мстиславу Удалому их неучастие в военных предприятиях князя. В рассказе Ипатьевской летописи о битве