В дальнейшем Перемышль плохо усваивал роль галицкого «пригорода»

их возвращают владельцам, а не изгоняют за пределы земли[2070].Целый ряд деталей повествования (в частности, наличие у «холопов» своих сел, городов и крепостей) приводит исследователя к выводу, что в данном случае подразумевается выступление против новгородцев какого-то ранее подвластного им племени, платившего дань и выполнявшего другие повинности, что первоначальной основой Сказанияявлялись межплеменные или межобщинные столкновения[2071].Таким образом, «холопами», завладевшими имуществом и женщинами новгородцев, скорее всего, могли быть какие-то жители Новгородской земли, пытавшиеся освободиться из-под власти волховской столицы.
Нам представляется, что таких же по сути дела «рабов» («холопов») перемышлян имел в виду обличавший тиранию Игоревичей боярин Володислав. Подобная ситуация, отражающая сложный характер внутриволостных отношений, была типичной для Древней Руси ХII–ХIII вв. Жители «старшего» города зачастую воспринимали жителей «пригородов» как людей несвободных, находящихся у них в подчинении и распоряжении, как у своих господ. Так повелось еще со времен господства киевской общины над племенными центрами восточных славян: киевляне презрительно именовали новгородцев своими плотниками, удел которых «хоромы рубить» господам[2072].Наиболее красноречив в этом ряду пример ростовцев, которые во время конфликта с владимирцами высокомерно заявляют: «Пожжем и попалим град Владимерь весь, и посадим в нем посадника своего; те бо суть холопи наши, каменосечци, и древодели, и орачи, град бо Владимерь пригород наш есть Ростовскиа области»[2073].
Вспомним теперь о непростой и часто конфликтной внутриволостной ситуации в Галицкой земле. Одной из главных причин тому были взаимоотношения галицкой и перемышльской общин. Перемышль являлся древнейшим городским центром Червонной Руси[2074],имевшим свое особое княжение еще в конце XI в., задолго до того, как возник галицкий стол[2075].И когда перемышльский князь Владимирко Володаревич перенес свою резиденцию в Галич (1141 г.)[2076],это, как справедливо отмечает Т. В. Беликова, «несло в себе в первое время распространение влияния перемышльской общины на галичан»[2077].
В дальнейшем Перемышль плохо усваивал роль галицкого «пригорода», его жители неоднократно пытались восстановить в городе особое княжение, давали прибежище оппозиционным Галичу силам, и к середине ХIII в. «горная страна Перемышльская» фактически стала самостоятельной волостью[2078].Возможно, называя присланного из Галича князя и его людей «рабами» перемышлян, Кормильчич провоцировал еще не изжитое в сознании горожан чувство политического превосходства над галичанами, ущемляемое долгими годами властвования последних. С другой стороны, бесчинства Игоревичей и их приспешников в Перемышле, в частности, надругательство над дочерьми горожан их «рабов», в аспекте внутриволостных противоречий также обнаруживает свой скрытый от поверхностного взгляда смысл: действуя как завоеватели, Игоревичи пытались утвердить в Прикарпатье пошатнувшуюся власть Галича, используя ритуально-символические средства, характерные для традиционного сознания.Итоговые замечания
Итак, княжение в Галиче боярина Володислава Кормильчича — случай, во многих отношениях чрезвычайно любопытный, заслуженно привлекающий внимание исследователей. Однако оценки, даваемые ему в литературе, представляются нам по большей части неверными. Нельзя согласиться, что пребывание у власти Кормильчича — единственный случай боярского правления в Галицкой земле, — даже те историки, кто утверждает это, противореча самим себе, признают, что и другие галицкие бояре совершали более илименее успешные попытки придти к власти в обход князей.
Не соответствует действительности распространенное мнение, что вокняжение Володислава было делом рук одних галицких бояр, что самозванный правитель не имел никакой поддержки среди простых горожан и поэтому не смог удержаться на княжеском столе. Источники говорят об обратном. На страницах летописи Володислав въехал в городи «вокняжися» «со всеми Галичаны», т. е. при поддержке всей галицкой общины. Эта поддержка видна и в дальнейшем: когда против нового галицкого правителя ополчилисьсоседи — польский и «русские» князья — князь-боярин «собравъся с Галичаны» и вышел им навстречу. Силы были не равны, и Володислав потерпел поражение; но и тогда галичане не отступились от него и сообща отбили вражеский приступ. Павших галицких ратников летописец именует «воями» Володислава, что характеризует отношение к нему как к подлинному правителю, князю, признанному общиной.
Высокий общественный статус и претензии на княжеские полномочия Кормильчича находят свое объяснение с точки зрения архаических представлений о власти, нередко проявлявших себя в древнерусский период. Кормильство в традиционном обществе воспринималось как особая форма кровного родства, что определяло исключительно высокий социальный статус княжеских воспитателей-кормильцев. Такое положение являлось наследственным, способствуя возвышению сыновей кормильца — «кормильчичей». Согласно тем же, существующим с дохристианских времен обычаям, Володислав, как победитель тиранов Игоревичей, мог восприниматься законным преемником их власти, наследующим полномочия своих поверженных противников.
К сказанному следует добавить, что Кормильчич сам по себе обладал выдающимися качествами харизматического лидера, и это позволяло ему на протяжении многих лет быть в центре политической жизни общины. Ярким примером, демонстрирующим силу его личного влияния на умонастроения простых людей, может служить сообщаемый летописьюэпизод переговоров боярина с жителями Перемышля.
Речь Володислава, разоблачавшая князей Игоревичей и призывавшая перемышлян отступиться от них, по своим целям и задачам явилась, несомненно, важным политическим событием, способствовавшим восстановлению единства Галицкой земли и возвращению галицкого стола Даниилу Романовичу, чем, надо думать, и привлекла к себе внимание летописца. Однако политический эффект был достигнут средствами, так сказать, иного порядка- экспрессивным воздействием на эмоционально-чувственную сторону общественного сознания, вызывающим психологически обусловленные реакции, которые в массовом сознании людей традиционного общества могли пересиливать рациональное отношение к действительности, увлекая людей на поступки, неоправданные с точки зрения прагматического расчета и политической выгоды.
Считаем необходимым подчеркнуть, что добиться такого эффекта можно было только обращаясь непосредственно к массе горожан, собравшихся на вече, полномочном незамедлительно принимать и осуществлять любые политические решения, касающиеся общины. И только тем, кто, подобно Кормильчичу, мог доказывать свою правоту перед лицом всего народа, удавалось стать подлинными общественными лидерами, предводителями общины, на чьей стороне были доверие и поддержка сограждан.

5.
Галицкая община в княжение Мстислава УдалогоИсторики о Галицком княжении Мстислава
У исследователей, обращавшихся к истории галицкого княжения Мстислава Удалого, сложилось стойкое представление о том, что именно в этот, сравнительно небольшой отрезок времени достигает своего апогея могущество пресловутого галицкого боярства: бояре добиваются полного подчинения княжеской власти и тем самым становятся полновластными хозяевами земли.
Еще Д. И. Зубрицкий отмечал, что перед лицом «своевольных бояр», «обуздать» которых Мстислав был не в силах, «он всегда по прямодушию своему был обольщаем»[2079].О «трудном положении» Мстислава в Галиче по причине неповиновения бояр, считавших, что «им лучше быть под влиянием короля угорского…, чем под непосредственным владением предприимчивого русского князя», говорил И. И. Шараневич[2080].«Отважный прямой характер Мстислава Удалого, — читаем у Н. И. Костомарова, — никак не мог сладить с извилистыми кознями бояр»; бояре «не захотели его», и он «сам должен был удалиться из Галича»[2081].Зависимость князя от бояр подчеркивал А.М. Андрияшев: он «вполне подчинялся их влиянию…, слушал их одних, и они делали что хотели»[2082].Нечто подобное находим у Д. И. Иловайского[2083].Еще дальше в своих оценках пошел М. С. Грушевский: «…в Галичине Мстислав играл достаточно подчиненную роль. В руках боярских политиков этот славный воин был беспомощным орудием, и они без конца плели сеть своих интриг»[2084].
Высказывались и другие, более взвешенные суждения: «Мстислав Удалой — очень типичная фигура своего времени, удельно-вечевой эпохи, — пишет А. Я. Ефименко. — Предприимчивость и беззаветная храбрость, глубокое сознание своей княжеской чести, обязывающей к известному поведению, к верности слову и т. п. наконец, уважение к народной воле — все это привлекло к нему массу, так что он был любимым князем и на Юге, и на Севере… Но… для деятельности правительственной у него не было существеннейшего — прочной связи с землей»[2085].
К сожалению, эти замечания не получили дальнейшего развития Со временем в литературе полностью возобладала точка зрения М. С. Грушевского. «Метким определением» назвал ее В. Т. Пашуто. Ставя в вину князю, что он, будучи «обязан своим столом поддержке горожан», тем не менее, проводил «политику союза с крупным боярством», историк подводит весьма неутешительный итог всей политической деятельности Мстислава, «служившего своим мечом не укреплению княжеской власти, а боярской феодальной реакцию[2086].«Мстислав боялся бояр, — пишет К. А. Софроненко, — и решил лучше расположить их к себе милостью»; из этого, однако, ничего не вышло: бояре в ответ только беспрерывноинтриговали и открыто выступали против князя[2087].Схожие оценки читаем у И. П. Крипякевича[2088].«Послушной игрушкой» в боярских руках назвал Мстислава Η. Ф. Котляр, — в его княжение «феодальная анархия захлестнула Галицкую и Волынскую земли»[2089].В то же время Мстислав «пользовался авторитетом в народе благодаря своей военной деятельности и славе»[2090].
Особняком стоит точка зрения А. В. Эммаусского, автора единственного в отечественной историографии монографического исследования, посвященного Мстиславу Удалому. В работе, написанной в конце 1930-х годов, автор в самых ярких красках рисует образ князя-патриота, который «как историческая личность и как политический деятель является одним из лучших героев прошлого нашей страны»[2091].«Видя, что боярское господство сильно ухудшает положение народных масс, что усиление бояр еще больше ослабляет княжескую власть и уничтожает последние остатки военной мощи государства, Мстислав Удалой открыто выступил против своеволия бояр и вел с ними упорную борьбу, особенно будучи князем Галицкой земли…». Князь был «реальным политиком, он учитывал все возможности княжеской власти и, где было необходимо, показывал всю свою силу и власть, чтобы удержать Русь от дальнейшего упадка». «Уже одно то, — продолжает исследователь, — что народные массы ни разу не восставали против Мстислава Удалого, а, напротив, встречали его с удовлетворением и предпочитали его другим князьям, говорит, что он был приемлемым для народа князем…»[2092].
Впрочем, взгляды А. В. Эммаусского не отличаются последовательностью. В его книге мы найдем и прямо противоположные оценки: Мстислав «старался