. Я скомкала в пальцах одеяло. Все будет хорошо… – Почему именно эта мелодия? – сиплым срывающимся голосом поинтересовался Сэм. Глаза открылись будто сами по себе. Сбитая с толку, я мысленно повторила слова Сэма. О чем он? – Какая мелодия? – Которую ты только что напевала. Я в замешательстве уставилась на Сэма. Я что-то напевала? – Ты даже не заметила, – догадался Сэм. Наклонив голову, он скрипнул зубами. И вскочил, разрушая тем самым иллюзию покоя и безмятежности, которые излучал до этого. Сэм ходил туда-сюда по палате: он то хватался за голову, то прятал в ладонях лицо, то потирал шею. И выражение его лица – вообще-то их были тысячи сразу.
.
Я скомкала в пальцах одеяло.
Все будет хорошо…
– Почему именно эта мелодия? – сиплым срывающимся голосом поинтересовался Сэм.
Глаза открылись будто сами по себе. Сбитая с толку, я мысленно повторила слова Сэма. О чем он?
– Какая мелодия?
– Которую ты только что напевала.
Я в замешательстве уставилась на Сэма. Я что-то напевала?
– Ты даже не заметила, – догадался Сэм. Наклонив голову, он скрипнул зубами. И вскочил, разрушая тем самым иллюзию покоя и безмятежности, которые излучал до этого. Сэм ходил туда-сюда по палате: он то хватался за голову, то прятал в ладонях лицо, то потирал шею. И выражение его лица – вообще-то их были тысячи сразу.