Огурец

Вейн подошел сзади, притянул меня за плечи и укутал в
свою куртку. Я чувствовала, как он вдыхает запах моих волос, выдыхая потом теплый, чуть влажный воздух. Как сжимаются его руки, сильнее прижимая меня к себе, так что тяжело сделать вдох. А может, дыхания стало не хватать совсем не поэтому. На такой высоте, стоя под порывами ветра, я вдруг поняла, что все мне сейчас кажется маленьким и
несущественным: и стоящие вдалеке домики, и лес, и текущая в долине река, и все наши проблемы и предубеждения.
Я, как во сне, развернулась в кольце его рук и сама потянулась к его губам. Мужчина среагировал мгновенно, склонившись ко мне и накрыв губы жадным, страстным поцелуем.
Ничего не было: ни опасностей завтрашнего дня, ни заговора, ни сомнений в себе.
Только мы и ветер.
Сколько времени прошло, я не знала. Может, минута, может, час. Я стояла, уткнувшись в грудь Адальвейна, а он поглаживал мою спину, зарывался в растрепавшиеся волосы. И
порой, будто откликаясь на собственные мысли, резко прижимал к себе, никак не желая отпускать. Впрочем, я и не
вырывалась.
– Вечереет, пора спускаться, – произнес Вейн, и в его голосе отчетливо проступало сожаление.
Я только кивнула, говорить ничего не хотелось. Так, в
молчании, взявшись за руки, мы спустились вниз. Как интересно меняется восприятие: когда мы шли на крышу, подъем казался бесконечным. Сейчас, спустившись вниз к двери
столовой, я поняла, что пришли мы слишком быстро и мне
отчаянно не хочется отпускать Вейна. Поборов себя, я разжала руку, в ответ на что менар только сильнее сжал мою.
Так, рука об руку, мы и зашли в огромное помещение. Мужчина усадил меня за стол, а сам ушел за едой. Все это время
я чувствовала себя ужасно неловко, как будто снова оказалась в детстве, танцуя с нравившимся мне одноклассником
на глазах у всей школы. И стоит признать, что изменилось
все к лучшему, ибо мой одноклассник даже в подметки не
годится Адальвейну – ни тогда, будучи тощим подростком,
ни сейчас, уже порядком располневшим мужчиной. А скоро родители будут в безопасности, жизнь совсем наладится.
Правда, в безопасности мы все окажемся, только когда спасем Владыку и раскроем заговор. Да уж, не думала я, отправляясь в этот мир, что придется решать столь глобальные задачи…
Когда Вейн пришел с подносом и начал расставлять еду,
он, конечно, заметил, что настроение мое переменилось, но
спрашивать ни о чем не стал. Видимо, прекрасно понимал
причину моих тревог. Как я ни гнала мысли о родителях, на
меня все равно накатывал ужас, растекающийся внутри жидким азотом и замораживающий внутренности так, что выдох давался с трудом, а вдох, казалось, совсем не приносил
в легкие кислород. Дыхания не хватало, в голове шумело, но
я раз за разом брала себя в руки. Я все смогу. Я все сделаю.
И я не одна. Последнее было главным.