Последнее предложение советской стороны было таково. В течение ближайших пяти лет стратегические наступательные силы сокращаются

Последнее предложение советской стороны было таково. В течение ближайших пяти лет стратегические наступательные силы сокращаются вдвое. А в последующие пять лет обе страны вовсе отказываются от такого оружия. В течение этих десяти лет США и СССР не выходят из договора о противоракетной обороне. Запрещаются испытания космических элементов противоракетной обороны, разрешаются только лабораторные исследования и испытания.

Горбачев говорил Рейгану:

— Если вы через десять лет все же захотите продолжить работу над вашей программой СОИ, то мы сможем вместе это обсудить. Зачем сейчас, заранее решать этот вопрос?

Рейган опять попросил сделать перерыв. Вместе с Шульцем они ушли обсуждать советское предложение.

Дискуссия у американцев получилась долгая. Они вернулись в комнату переговоров, когда уже стало темнеть. Американцы предлагали разрешить обеим сторонам продолжить «исследования, разработки и испытания, разрешенные договором по ПРО». Тонкость состояла в том, что советская делегация считала возможным разрешить только лабораторные разработки, не представляющие опасности, — без практических испытаний в космосе такое оружие не создашь.

Горбачев сразу спросил:

— Из вашей формулы исчезло упоминание о лабораторных исследованиях. Это сделано сознательно или нет?

— Да, сознательно, — ответил Рейган. — А в чем дело?

— Меня это сильно смущает, — объяснил свою позицию Горбачев. — Эта формулировка дает одной из сторон возможность производить эти работы и при этом утверждать, что договор вовсе не нарушается. Создается неравная ситуация, ухудшается безопасность одной из сторон. Мы не можем убрать из договора уточнение, что испытания должны ограничиваться лабораторными условиями.

— Вы разрушаете мне все мосты к продолжению моей программы СОИ, — сказал Рейган. — Я не могу пойти на ограничения такого характера, которых вы требуете.

Горбачев оставался столь же непреклонен:

— Если в отношении лабораторий это ваша окончательная позиция, то тогда мы можем действительно завершить нашу встречу.

— Да, окончательная, — подтвердил Рейган. — Но неужели ради одного слова в тексте вы отвергаете историческую возможность договоренности?

— Здесь дело не в слове, дело в принципе. Мы не можем согласиться с тем, чтобы в период, когда будет сокращаться ядерное оружие, Соединенные Штаты расширяли СОИ и шли с ней в космос.

Рейган пустил в ход последний аргумент:

— Я все же прошу вас изменить вашу точку зрения, сделать это одолжение для меня с тем, чтобы мы могли выйти к людям миротворцами.

— Согласитесь на запрещение испытаний в космосе, — стоял на своем Горбачев. — На что-то другое мы пойти не можем. На что могли, мы уже согласились. Нас не в чем упрекнуть.

— Жаль, что мы расстаемся таким образом, — искренне сказал Рейган.

— Мне тоже очень жаль, — ответил глубоко разочарованный Горбачев, который считал, что до успеха было рукой подать. — Я хотел договоренности и сделал для нее все, что мог, если не больше…