А ему всегда надо видеть дверь, чтобы бояться?— Нет.

А ему всегда надо видеть дверь, чтобы бояться?
— Нет. Он ее может представить — и испугаться. Подумать о ней — и прийти в неистовство. Задача нлперов — вычислить, какой образ человек видит (или слышит) до того, как испугаться. Какого цвета этот образ? Насколько он удален от человека? Ifte в пространстве он находится и каких он размеров?
— То есть выходит, у каждого свой индивидуальный код этой страшилки-пугалки, а задача нлперов — его взломать?

— Типа того. Они тратят 90 % времени, чтобы понять этот код. И только 10 % — чтобы его изменить.
— И ты полагаешь, что таким образом можно изменить любое поведение?
— Вообще-то да, но надо помнить, что взмах — это хирургическая операция на психике. Она применяется только в крайнем случае. Ведь психика — очень сбалансированная вещь. От вмешательства она защищена трижды (например, нельзя просто захотеть бросить курить: если это желание нарушает баланс психики, то бросить курить не получится). Поэтому взмах — это движение психического скальпеля. Но прежде чем резать, надо семь раз подумать, к чему приведет такая операция. Поэтому взмах применяется тогда, когда человеку действительно надо от чего-то избавиться.

Что не заметил Павлов.
Или не все так просто со стимулом


Каким же образом отцы-основатели НЛП решали вставшую перед ними задачу взломать код индивидуального доступа к бессознательной поведенческой реакции? Они совершенно справедливо во первых строках решили исследовать стимул-раздражитель, понять его структуру, механизм действия. И они поняли, что у разных людей стимулы могут быть разными. Бэндлеру и Гриндеру открылись интереснейшие вещи! Грубо говоря, одну собаку Павлова «заведет» звонок, другую — свет зажигающейся лампочки, а третью — троекратное постукивание по спине. Одни люди реагируют на звуковой стимул (они — аудиалы), другие — на зрительный (они визуалы, их большинство), а третьи — на раздражитель, вызывающей телесные ощущения (это кинестетики).
Кроме того, выяснилось, что стимул действует только в каком-то определенном варианте. То есть звук, например, должен быть для одного очень громким, а для другого — тихим и глубоким; световое пятно для кого-то ярким и контрастным, а для другого максимально близко придвинутым; ощущения могут розниться своей интенсивностью и пр. Другими словами, наличие специфического ментального процесса зависит от характеристик стимула. Если они будут нейтральными, процесс не заведется и реакция не последует. Бэндлер с Гриндером научились определять, кому что нужно для запуска процесса и реакции — а стало быть, и кому что нужно, чтобы реакцию отменить.


Третий диалог о взмахе.
А лечат-то как?


— «Взламывая код страшилки»... Понятно, что они копают и докапываются. Но вот еще одна неясность. Предположим, я боюсь закрытой двери. В детстве меня закрыли в темную комнату. Я этого не помню, просто боюсь двери. Как меня будут лечить? Будет ли проходить лечение в полевых испытаниях: меня окружат дверьми, начнут исследовать мои реакции на стимул, а потом возьмут и перепрограммируют?
— Ты вспомни, что с Павлом происходило! Ему что, давали курить из разных рук разные сигареты, что ли? В том-то и фишка, что перепрограммирование нужно проводить, когда раздражителя нет! Понимаешь?