- Это что?
- Сарделька.
- Одна маленькая сарделька на ужин на целого большого меня? Голодом решил меня заморить? Я давно подозреваю, что хочешь от меня избавиться. Не нравлюсь я тебе, да? Мордой не вышел?
- Не бурчи, ешь.
- Не буду.
- Да ты охренел, шерстяной?! Сам бы съел, да тебе отдаю. Уже и мясо тебе не еда?
- Ты вообще состав этих сарделек читал? Ты где там мясо нашёл?
- А в китикете твоём где? И можно подумать, ты читал.
- А как же? Вчера на лотке скучно было, запор у меня, пардон за подробности, случился от твоего сухого корма, выцарапал я лапкой из мусорного ведра упаковку. Ознакомился. Сплошные глюкомат и соя. То-то я замечаю, глючить ты начинаешь. То с чайником разговариваешь, то со мной. Согласись, это как-то не совсем нормально.
- Глутамат. Натрия.
- Хрень редько не слаще.
- Умничаешь?
- Размышляю.
- В твоём китикете та же хрень, ты тоже глючишь. Со мной-то разговариваешь.
- Да-а-а-а… Дичаем без женского пригляду. Эта твоя, которая приходит, не собирается к нам на ПМЖ? Может, у неё кошечка знакомая есть?
- Две. Одна с котятами, другая блондинка. Которая тебе больше по вкусу?
- Блондинка, ясен пень. Зачем мне чужие дети?
- Типичный мужской эгоизм. А как же любовь?
- Вот любить я люблю, а чужих котят не-а, не люблю. Ты не смешивай понятия.
- А если от твоей любви у блондинки дети случатся? Она, кстати, толстая.
- Пусть, я люблю женщин в теле. А детей ты раздашь в хорошие руки. Неужели ещё и их кормить станешь? И так-то мне не хватает.
- Нет, ну ты гад, а? Вообще-то сейчас уже о твоих детях речь, пусть гипотетических.
- Дети может и мои, а кормить то всё одно тебе. А ты как нищеброд какой, в меня сардельки с глюком и с матом запихиваешь.
- Жри, сволочь! Иначе голодным спать ляжешь. Или леща получишь.
- Леща не хочу, я осетринку уважаю.
- А ну брысь!
- Брось тапок, ты чё, а? Брось говорю!
- Лови!
- Ох, твою ж мяуть!!!
***
Два часа спустя:
- Папка, а, папка? Дай сарделечку.
- Так она ж с глюкоматом!
- Ну и хрен ли? Мой китикет тоже с глутаматом.
- Надо же, и слово произносить научился правильно. На пользу тебе тапочки, на пользу.
- Ну, ещё бы! Два часа на лотке тихарился, ждал, пока остынешь. Все упаковки наизусть вызубрил. Ну, дай сарделечку, папулечка.
- И сухого корма.
- Эх… Ладно, и сухого.
- И немного китикета.
- О! И китикета, да-да-да-да!
- Чё то ты оживился. Как на свидание с блондинкой собрался.
- Ням-ням-ням… Чавк-чавк-чавк… Да ну её на фиг, эту любовь. Пожрать и спать. Нам же хорошо вдвоём, папулечка? Зачем нам бабы? Порядок станут нарушать…
- Может, наводить?
- Это для них наводить, а наш - нарушать.
- Ладно. Но ты слово бабы не употребляй, будь любезен. Мне вон щас написали, что оно фу, не красивое. Отвращение вызывает.
- А мужик нормально?
- Мужик нормально, говорят.
- Ну, ты и мужи-и-и-ик…
- Чё-то как-то ты презрительную интонацию вложил в это вот «мужи-и-и-ик». Особенно последнее «ик». Как алкаш грязный икнул.
- А ты не цепляйся к словам!
- Тоже верно. Но всё же пусть женщины, а не бабы.
- Согласен. Но всё равно без ба…ээээмммм… женщин нам спокойнее.
- Может, тебе?
- Может.
- Вот гад самолюбивый!
- Главное, чтоб ты меня любить не переставал. И кормить. Ещё по сардельке?
- Уболтал, чёрт языкастый. И спать?
- И спать.
© Алексей Клёнов