Американский нефтяной гигант ExxonMobil объявил об уходе из России. «Эксон Нефтегаз Лимитед» была оператором нефтегазового проекта «Сахалин — 1», компании принадлежали 30% его акций. В начале октября президент России Владимир Путин подписал указ об отстранении Exxon от проекта и создании нового оператора, им стала «дочка» «Роснефти».
После этого, все активы Exxon перешли в собственность России. Их стоимость оценивается в 4 млрд долларов. Получила ли корпорация какую-либо компенсацию, не уточняется.
При этом ExxonMobil еще в марте объявила о выходе из нефтегазового проекта и начала вывозить своих сотрудников из России. Через месяц, как сообщали в «Роснефти», компания без согласования с другими участниками проекта начала постепенно сокращать добычу, а с 15 мая почти полностью прекратила свою деятельность.
На этом фоне полный уход компании с российского рынка не стал неожиданностью, говорит заместитель директора по энергетическому направлению института энергетики и финансов Алексей Белогорьев:
Алексей Белогорьев заместитель директора по энергетическому направлению института энергетики и финансов «То, что Exxon уйдет, было известно еще в марте, компания не скрывала свои планы, независимо от той юридической конфигурации, которая произошла в последние месяцы уже по российской инициативе. Последствия будут скорее технологического характера, потому что «Сахалин — 1» сталкивается с серьезными вызовами именно в части разведки добычи. Там необходимо применение новых технологических решений, хотя основная инвестиционная стадия уже прошла, но для поддержания добычи на более или менее устойчивом уровне нужно использовать новые подходы. Насколько это удастся сделать без международного участия, по крайней мере, без западного участия, вопрос открытый, но я не думаю, что роль Exxon была бы решающей и что без Exxon совсем не удастся решать те проблемы, которые стоят перед проектом. Поэтому я не вижу большой беды, хотя в целом исход иностранных компаний из российского ТЭКа — это путь медленной технологической, организационной деградации. В целом это негативный фактор. Но в случае с «Сахалином — 1» я не думаю, что что-то принципиально поменяется. У Японии ясная позиция, у правительства и у компании, что нужно крепко держаться за те доли, которые есть в сахалинских проектах, в «Сахалин — 1» и в «Сахалин — 2», поэтому останется, это связано не только с интересом к прямым поставкам энергоресурсов в Японию этих проектов, но и с тем, что японцы боятся, что их доли будут замещены китайскими компаниями. Они крайне не хотят видеть китайцев на Сахалине, но надо понимать, что у японцев особое отношение к Сахалину, к его хозяйственному освоению, поскольку они считают этот остров исторически зависимой от себя территорией, и последнее, от чего они могут оказаться в России, это именно от сахалинских проектов. Поэтому я думаю, что в ближайшие годы нет риска ухода японской компании. Индийские компании тоже не намерены покидать».
ExxonMobil сокращает присутствие в России с 2014 года. Тогда США, после присоединения Крыма, ввели против России секторальные санкции, которые, в частности, касались запрета на сотрудничество с российскими компаниями в области перспективных глубоководных, арктических и сланцевых проектов. В результате «Роснефть» и ExxonMobil приостановили реализацию нескольких совместных проектов. В частности, на Арктическом шельфе России и по освоению шельфа Мексиканского залива.