предыдущие части см. на моём дзен-канале
Обозрев весь вышеописанный материал о наших противниках, который набрался в спорах с ними, я попытался ответить себе на ряд возникших вопросов... Века, даже тысячелетия развития цивилизации никакой боязни оружия в человечестве не отмечалось. Откуда же она так, почти мгновенно возникла в наши времена и массово распространилась по всем передовым странам: России, Европе, США - да ещё и приобрела психозные формы в виде хоплофобии? Почему наши противники в спорах с нами патологически отказываются признавать даже очевидные, доказанные факты и доводы, из-за чего с ними совершенно невозможно углубиться в любой вопрос, поднятый в процессе дискуссий? Почему в борьбе с нами они проявляют уклончивость и нечестность? И - главное: почему, почему, почему им не бывает за себя стыдно?!
В попытках ответить на эти вопросы, я опять нырнул в глубины истории. "Разоружая народ, власть таким образом оскорбляет его недоверием, и это говорит о трусости и подозрительности правительства". Это в 16-м веке сказал философ и классик политологии Никколо Макиавелли. Ввиду он имел правительства авторитарные и диктаторские. Мне нетрудно понять такие правительства. Они рассматривают свои народы как неразумную биомассу, которая требует строгого присмотра и воспитания. Если у граждан имеется личное оружие и право им самообороняться, то оно повышает в людях уверенность, самооценку, самоуважение и... критичную требовательность к начальству. А вот это любой диктатуре, даже самой просвещённой, совсем ни к чему! Древние греки говорили, что тиранами становятся не всегда из ненависти к народу, гораздо чаще - из-за слишком сильной любви к нему. То есть, желая как можно быстрее народ осчастливить и встречая в своих попытках непонимание, сильные правители начинают применять методы, похожие на жёсткое воспитание непослушных детей, стараясь для этого сделать народ столь же беззащитным перед своей властью, как беззащитны дети перед родителями. Если взять советский период российской истории, то в его начале, в гражданскую войну советские вожди старались поголовно вооружить все сочувствующие им группы и слои народа, а враждебные - разоружить под угрозой расстрела. После окончания гражданской войны право на личное оружие имелось только у партийцев-коммунистов, армейских командиров, сотрудников спецслужб, крупных гражданских руководителей. А когда начались насильственные преобразования, типа коллективизации, ужесточения режима работы на заводах, репрессий в партии, то право на личное оружие утратили и рядовые коммунисты. С 1969 года, после попытки покушения на главу СССР Брежнева, право иметь личное оружие вне службы утратили офицеры армии и правоохранительных органов.
Люди, которые захватили власть в России, то есть Ленин и его соратники, вызрели на отрицании старой морали, которое было характерно в предреволюционной период в русской интеллигенции и буржуазии. Старая аристократия ограничивала их участие в государственном управлении, используя для этого те нарушения строгих моральных правил, которые можно было найти в биографии каждого крупного интеллигента и буржуа, пробовавших себя на политическом поприще. В ответ - пресса и литература, отражавшая интересы нового политического слоя, начала широко отрицать старую мораль вместе с её правилами чести, называя их одним из способов ограничения свободы простого народа. В результате выросла крайне радикальная партия революционеров-большевиков, решившая, что захват государственной власти и затем использование методов государственного принуждения, вплоть до самых насильственных, позволит быстро создать общество на основе полной справедливости и воспитать людей для такого общества. На одном из первых съездов большевистской молодёжи Ленин заявил:"...Морально всё, что помогает победе революции...". Большевики, пролив реки своей и чужой крови, победили и начали строить совесткое государство методами диктатуры пролетариата, как они это называли. Ленин в своих статьях писал тогда, что диктатура это непосредственное насильственное принуждение любыми способами к достижению поставленных целей, и любая, даже самая жестокая диктатура со стороны пролетариата должна считаться несравненно справедливее и демократичнее любой буржуазной демократии("Государство и революция"). Плоды такого подхода стали видны в первые же послереволюционные годы...
"Существует в уголовном кодексе(УК -1926) нелепейшая статья 139-я "О пределе необходимой обороны" - и ты имеешь право обнажать нож не раньше, чем преступник занесёт над тобой свой нож и пырнуть его не раньше,чем он тебя пырнёт. В противном случае будут судить тебя! А статьи о том, что самый большой преступник - это нападающий на слабого - в нашем законодательстве нет!...) Эта боязнь превзойти меру необходимой обороны доводит до полного расслабления национального характера.
"Красноармейца Александра Захарова стал бить возле клуба хулиган. Захаров вынул складной перочинный нож и убил хулигана. Получил за это 10 лет как за чистое убийство. "А что я должен был делать?" - удивлялся он. Прокурор Арцишевский ответил ему:"Надо было убежать!" - Так кто выращивает хулиганов?!
Государство по уголовному кодексу запрещает гражданам иметь огнестрельное либо холодное оружие - но и не берёт их защиты на себя! Государство отдаёт своих граждан во власть бандитов - и через прессу смеет призывать к "общественному сопротивлению" этим бандитам! Сопротивлению чем?"
Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. Том 2
А я лично когда-то в юности читал в одном из толстых советских журналов небольшую повесть о буднях советского исправительно-трудового лагеря, как успешно перевоспитываются зеки, беря пример с офицеров лагерной охраны, особенно с начальника лагеря, который умён, чуток и демократичен. Но мне из этой лабуды запомнился, ошеломив наповал, только один эпизод... В честь какого-то советского праздника в лагере проводится субботник, на котором совместно и весело работают как зеки, так и члены лагерной администрации, при этом присутствует журналист, обращающий внимание на могучего молодого зека, которые работает старательнее и лучше всех. Журналист весело спрашивает про него у начальника лагеря, мол,что такое украл-утащил этот здоровяк, за что сел? А начальник и отвечает в тон: "Десять лет он сидит. Девчонку утащил из-под насильников, их десятеро было, с ножами на него кинулись, а он борец-чемпион в горячке убил одного". Оба по ходу повести искренне сочувствуют и восхищаются благородством борца, но им даже на ум не приходит, что творится подлейшая несправедливость!
Присмотревшись к этим свидетельствам, нетрудно разглядеть то самое "правосудие", которым когда-то судили аристократы-помещики своих крепостных холопов, за то, что они в драках портили барское имущество, то есть друг друга. Только теперь это "правосудие" было вписано в государственные законы. Советские законы стали полностью бесчестны, в том смысле, что защита чести и достоинства личности ими не предусматривалась. Нет, сами эти слова чуточку присутствовали в уголовном кодексе, если, скажем, тебя публично и громко обматерили, то можно было через суд с помощью не менее двух свидетелей наказать обидчика за "оскорбление чести и достоинства". Наказывали в таких случаях небольшим штрафом и проработкой на собрании трудового коллектива. Ирония истории - отношение к народу, как к стаду бессознательных животных, закрепили в законах своей власти те, кто громил старую аристократию, чтобы дать этому народу "свободу, равенство и права человека". Законы воспитывают подданных. Бесчестные законы воспитывали бесчестных. Это в одном из своих стихов ещё в начале 60-х годов прошлого века горькой строкой отразил поэт Андрей Вознесенский: "...Нам, как аппендикс, вырезали стыд...". Одни делались наглыми хулиганами, другие - законопослушными баранами, третьи - циничными аферистами.
Но, кроме законов, на людей велось ещё мощное идейное давление. Пропаганда промывала мозги прямо с пелёнок, цензура не пропускала альтернативную информацию. Достаточно вспомнить все эти байки про "моя милиция меня бережёт" и "дядя Стёпа - милиционер", чтобы понять, почему удалось вырастить множество поколений, воспринимающих государство, как отца родного, которого следует беспрекословно слушаться и только на него надеяться. Когда советская власть закончилась, то она умерла прежде всего в головах тех, кто совсем недавно были её воспитанниками и искренними сторонниками. Они остались на своих местах во всех властных структурах со своими старыми взглядами, привычками и навыками, так что радикального пересмотра судебно-правовой системы не случилось. Бесчестность уголовного кодекса сохранилась.
Продолжение следует