Мне категорически не нравится фильм «Мэри Поппинс, до свидания» (1984), причём он мне показался каким-то малоприятным ещё в отрочестве, когда я посмотрела его впервые. Уже потом, начитавшись Булгакова, я «накрутила», что Мэри больше напоминает кого-то из свиты Воланда, а уж антропоморфный кот и финальный бал только усилили это странное (быть может) впечатление. Но это просто смысловая накладка. Там есть кое-что посерьёзнее.
Деталь, которую я заметила много позже — на излёте 1990-х, когда принялась смотреть западное «кино не для всех», повергло меня в шок и, как выяснилось, не только меня. При чём тут франко-итальянский артхаус 'Invitation au voyage' - «Приглашение к путешествию» (1982) Питера дель Монте?! При всём. У безобидного хиппи-тунеядца мистера Эй — братца миссис Бэнкс на стене висит постер к этому фильму.
Ну, подумаешь постер! В советских фильмах про заграничную жизнь всякий лейбл и броская афиша, начертанная латиницей — обычный признак «тамошней жизни». Всё бы так просто! По сюжету «Приглашения...» брат-близнец возит с собой ...тело мёртвой сестры, убитой током в ванне с молоком. Она — по заветам древних цариц — принимала процедуры, но в воду/молоко угодил фен.
Маниакальный брат таскает за собой не только труп, но и молоко из той ванны, отхлёбывая его по дороге. Да, аккурат перед гибелью девушка спрашивает: «Что ты сделаешь, если я умру?» и он обещает, что оживит её. Потребляя это «мёртвое» молоко, брат ...в финале превращается в погибшую сестру. Если вспомнить сюжетные нюансы «Мэри Поппинс», то по ходу дела Майкл и Джен постоянно глушат молоко...
При том, что оно не особенно важно для развития фабулы. Больше этого, мистер Эй, сидя возле чудовищного плаката, радостно поёт песенку о некоем поэте, которого отправили поправлять здоровье «молочной диетой». Вот такая изысканная начинка у этого невинного — с виду — киношедевра. Интересно, что сейчас об этом говорят уже многие блогеры и журналисты...
Zina Korzina (c)