В жарком июне 1994 года руководство меня отправило в командировку в поселок Кызыл-Кая в Туркмении. Мне предстояло проверить и составить справку о медицинском обслуживании, лекарственном обеспечении и о условиях содержания больных в психиатрическом диспансере, расположенном в этом Богом забытой пустыне. Я должен был прибыть в город Красноводск (ныне Туркменбаши), там должен был ко мне присоединится человек-гид, который хорошо знал эти места и местное население . Меня предупредили: дорожного покрытия на протяженности 242 км до поселка почти нет, с многочисленными ямами и ухабами, в день туда ходит всего один автобус. В назначенное время мы подошли к автобусу, старый ЛАЗ с жесткими сиденьями был переполнен. Пришлось всю дорогу ехать стоя.
Вот мы и подъезжаем к поселку к заходу солнца , переполненный автобус медленно поднимается по возвышенности. Слева видна гора, силуэт, которой в вечерних сумерках напоминает лежачего тигра или льва с открытой пастью. Проезжаем мимо, нам подсказывают, что эта ” пасть “ когда –то был входом в подземные шахты для добычи урановой руды. Потом шахту замуровали и законсервировали. Правее от дороги, напротив входа на шахту, далеко внизу раскинут на несколько гектаров барачный городок , окруженный высоким забором с колючей проволокой. Напоминает концлагеря из фильмов. «Я там завтра буду работать…»- подумал я.
В сороковых годах прошлого века великие державы лихорадочно занимались поисками урановых месторождений. До этого еще 1926 году впервые в СССР было открыто урановое месторождение в Таджикистане. В 1943 году геологи страны получили задание, приложит все усилия для разведывания урановых месторождений. Также урановые месторождения были открыты в Узбекистане и Киргизии. В Туркмении тоже добывали уран. Старожилы рассказывали, что для вывоза урановой руды была построена автомобильная дорога до Красноводска – там железнодорожная станция и морской порт.
В восточной части этого поселка остались руины бывшей крупной электростанции. В центре поселка заброшенный клуб, построенный когда-то по типовому проекту-такого же проекта клуб был за тысячи километров от этих мест, в поселке рыболовов, где родился и где проходило мое детство. Строго геометрически расположенные заасфальтированные, но отслужившие свой век улицы. Коттеджи на две семьи. Рассказывали, что в поселке в основном проживало много работников НКВД и медсестёр. На северо-западе сохранилась взлетно-посадочная полоса заросшая саксаулом и верблюжьей колючкой. Здесь приземлялись самолеты из Москвы в далекие сороковые и пятидесятые годы. Кстати, аэродром любимое место отдыха местных жителей, особенно по вечерам, здесь всегда дует свежий ветерок с моря. Нас тоже туда пригласили, как уважаемых гостей из центра. До поздней ночи мы наслаждались прохладным морским ветром и еле успели к матчу чемпионата мира-94, когда наши футболисты-раскольники дружно проиграли будущим чемпионам мира Бразильцам 0-2…
Утром спустились в кратер, где находился диспансер. Несмотря на огромную площадь и обилие бараков, в городке было всего несколько больных. Достаточно было побывать в двух-трех бараках. Тут содержались совершившие в свое время тяжкие преступления психические больные. Убийцы, насильники, а может и изменники родины или диссиденты советской эпохи. Об этом даже сам молодой главный врач, который не рад был, что руководит этим заведением, не имел, судя по всему никакой информации. На двоих больных прикреплялся один санитар-усмиритель. Металлические предметы им даже не показывают. Отхожее место рядом-оцинкованное ведро. Духота и тяжелый запах, мечтать о вентиляторе даже не приходится. На меня, на незнакомого для них человека, смотрели исподлобья, обросшие седые обреченные мужчины. Они были обитателями « дома безмолвной смерти”…
После командировки я срочно взял отпуск, а несколько месяцев спустя, мне передали, что психдиспансер был ликвидирован, а больные распределены по областным диспансерам.