Добро пожаловать. Данная статья является третьей частью моих авторских рассказов. Итак, поехали.
Бабка Акулина, председатель тебя в правление вызывает, поспешай, - сама, не задерживаясь, задом толкнула дверь и шагнула за порог.
Погодь, погодь, Олена,- позвала бабка, силясь встать из-за стола. Добрые люди так не делают. Проходи, садись за стол. Некогда, надо еще добежать аж на самый конец села к Серьгунам.
Захлопнулась за Олёной дверь. Акулина, так и не выйдя из-за стола, опустилась обратно, растерянно вертела в руках ложку.
Надо же, покачала она головой, - появилась и исчезла, как оборотень. Нет бы сказать: так и так, вызывают тебя, бабка Акулина, в правление, и вот по какому делу... Прошлась по избе старуха, никак не может прийти в себя, в голове - как рой пчел, не собрать мыслей. На столе стыла картошка, но Акулина совсем забыла про нее. Зачем позвали ее в правление? Давно она в стороне от общественной жизни.
Старость загнала ее на теплую печку доживать свой век. И зачем она вдруг понадобилась, да еще самому председателю. На почту или в сельсовет еще ладно, бывает. На почту за посылкой, и в сельсовет раз вызывали по поводу страховки. А в правление вызывали в последний раз лет семь назад, пенсию ей тогда увеличили на двенадцать рублей. Да, приход Алены разволновал ее. Пора собираться, если позвали. Одежду поменять надо. Что уж говорить, перестала она следить за собой.
Сундук
Акулина открыла сундук и принялась выбирать подходящее платье. Добра у нее достаточно, вот свернутые одна в другую мокшанские холщовые рубахи, Лиза почти в каждой посылке присылает русское платье, набралось их множество, раньше дарила куме Дарьюшке, кода той не стало, пробовала Микитихе, но та с ее норовом разве возьмет.
В правление она надела свой выходной наряд: рубаху из белейшего холста, еще своими руками выбивала понизу полоску тончайшего кружева. И напомадила под цвет каймы-синюю. Кажется, нарядилась неплохо.
Выйдя из дома, она поискала лопату, которой запирала сенную дверь. И так, и эдак прилаживала лопату, чтоб держалась дверь, никак не получалось. Разваливаются ее сени, осели, расползлись по-жабьи. Недаром потешалась над ними Микитиха. Сначала у самой земли сгнили два задних угла, образовались вместительные щели. Акулина кое-как их еще заделывала. Но вот недавно рухнула вся торцевая стена. Дело стало совсем худо, хотя две боковые стены еще держались, их скрепляли две дубовые матицы. Приглашала она и плотника Максима Дятлова. Тот обошел сени, постучал кистью по стене, молвил грустно: «Эти сени не подправить, надо ставить новые». Она поинтересовалась, сколько это будет стоить. Дятлов, почесав затылок, некоторое время, шевеля губами, подсчитывал, затем показал четыре пальца: за материал и работу сотни четыре, не считая при этом кислой водицы, которой придется потчевать плотника каждый день.
Что тут говорить, может, и права Микитиха, прописать бы Лизе про свою нужду, и дело с концом, Но как просить такой кусок, ведь не сорок рублей, а четыреста! Да и откуда у Лизы такие деньги, самой с детьми разве мало надо? И настроилась было Акулина жить дальше без сеней. Да куда там! Чертов ветер всю душу измотал. Налетит и начнет колдовать в сенях как ведьма; крутит, крутит да как рванет дверь и с бешенством ворвется в избу. Пришлось ставить крепкий крючок.