***
Каждому свое
Жалобился пухляк тысячелетнему Дубу: «Сколько по разным землям летаю, сколько всякой всячины вижу, а песни мои коротки, мало кто их слушает. И замечают меня мало, как ни стараюсь забраться повыше. А ежели и заметит какой ястреб — норовит скорей сцапать да съесть... Отчего, скажи мне, старик, тебе такая слава и почет, тебя видит и твои были слушает весь лес? Откуда ты свои легенды берешь, когда веками на одном месте стоишь?»
Подумал древний Дуб и прогудел в ответ: «Оттого это так, что корни мои глубоко в земле родной, и через них я знаю все ее болести и радости. А ты, птаха, зря печалишься, ничего тут переменить нельзя. Так нам с тобой от рожденья дано: одному в земле родной стоять, другому — по разным землям порхать, одному — были свои всему лесу сказывать, другому — короткие песни петь. Каждому свое».
***
Почему осина горькая
У осины листья самые что ни на есть капризные и беспокойные. Даже в тихую погоду они трепещут и недовольно ворчат. Какая-то легкомысленная сорока, желая им польстить, сболтнула однажды, будто они вовсе не листья, а зеленые бабочки и тиранка-осина держит их на привязи. С той поры зароптали листья, залопотали обиду на родной ствол: «Не даешь нам воли, держишь в плену! Отпусти, отпусти, хотим улететь!» И бьются, и трепещут, оторваться хотят. А осенью и совсем не стало осине покоя. «Вон мы какие нарядные, яркие стали, — шелестят листья, — а ты все нас держишь. Пусти, пусти, хотим улететь!»
Заплакала Осина да делать нечего — отпустила. Оторвались малиновые листочки, покружились, покружились, порезвились в воздухе мотыльками да и упали все как один на землю, вскоре почернели, посерели, а после сгнили. Осина же так навсегда и осталась горькой — слезами пропиталась насквозь.
***
Вязовая старость
Старый скрипучий Вяз когда-то не был таким жалким. У него была большая дружная семья — пышная крона листьев. Но был Вяз от природы скуп, начал упрекать листья: «Сколько вы из меня соку вытянули, неблагодарные! Когда только избавлюсь от вас!» И начали листья один за другим покидать его и вскоре остались одни голые ветви. Вздохнул тогда старый скрипучий Вяз облегченно: «Теперь все соки, весь воздух и свет — мои, ни с кем делить не надо». Но без листьев и свет, и воздух, и соки сразу перестали питать скупца. Засох он и теперь бесплодно и одиноко бренчит ветвями, и некому его утешить, даже птица облетает его стороной.
***
Какое сходство
Как я похожа на Молнию! — говорила уродливая Коряга, глядясь в речку. — У меня точно такой же излом — крутой, резкий, как у нее. Все же недаром я так старалась ей подражать. Одно плохо: блеску не хватает, ну да и без него можно прожить...»
Речка насмешливо молчала. Она-то видела, как трусливо корежилась и извивалась Коряга во время грозы.