Не ждите от меня объективности и беспристрастности. В театре их в принципе не бывает, а в моём случае эта невозможность усугубляется тем, что я участвовал в создании спектакля на разных этапах, вплоть до первых читок и репетиций.
Название «Нюрнбергский вальс» появилось не сразу, и не все его приняли на первых порах. Сегодня уже ясно, что оно работает, вызывая множество ассоциаций и перекличек. Название фестивальное, будет бросаться в глаза, привлекать внимание публики. Фестивальным получился и спектакль, созданный по меркам «Большого стиля», спектакль, который, если бы не пандемия, можно было б возить по миру, демонстрируя всем: русские по-прежнему умеют создавать крупные театральные постановки, постановки-миры.
Режиссеру Грете Шушчевичуте (это её вторая работа во МХАТе, первая – спектакль «Звёздная пыль» по пьесе Наталии Мошиной) нужно было перенести на сцену не только события мирового масштаба – Нюрнбергский процесс над главными военными преступниками, но и выстроить историю любви двух героев, советского военного разведчика Дениса Славина и переводчицы французской делегации, дочери белоэмигрантов Ирины Гагариной. Любви по тем временам невозможной, запретной, неприемлемой ни для её, ни для его окружения.
И здесь возникает тема проклятия, рока – одна из главных тем вагнеровских опер. И музыка Вагнера звучит – как присутствие неизбежного, с которым людям не совладать, но всё же они не предают свою любовь.
Главные роли поручены актёрам приглашённым – Елизавете Арзамасовой и Анатолию Руденко. Это в духе театральных традиций, когда от правильного выбора исполнителей зависит успех будущего спектакля. В нашем случае роли и актёры совпали идеально – и по возрасту, и по умению играть с полной самоотдачей.
Хрупкая, открытая миру княжна проявляет неожиданную силу характера, отстаивая своё право на любовь. Её партнёр, её возлюбленный Денис, сохраняя верность присяге, не может остаться с Ириной, но даже лишённый выбора, он следует своим путём – путём чести. Сцена прощания – кульминация спектакля остаётся в памяти как попытка совершить невозможное, как признание слабости человека и утверждения силы любви. А главное, в этой сцене нет высокопарности, которая даже хороший спектакль может сделать скучным и предсказуемым.
Вторая линия спектакля – суд над главарями Третьего рейха развивается так же мощно и неотвратимо. Но и в этом движении есть свои подъёмы и спады. В полном соответствии с исторической правдой, подсудимые, и в первую очередь рейхсмаршал Геринг, пытаются играть на противоречиях между победителями. В какой-то момент кажется, что Геринг вот-вот изменит характер процесса, превратит скамью подсудимых в трибуну для проповеди своих идей. И лишь логика и последовательность советского обвинителя возвращают суд к исследованию преступлений против человечности, совершённых нацистами.
Многие сцены, особенно выступление на суде бывшей узницы концлагеря Марии Соболевой-Тюссо (Лариса Голубина) по своему эмоциональному накалу сопоставимы с документальными кадрами, запечатлевшими нацистские зверства. И в этом ещё одна миссия театра – пробуждать память, тревожить совесть, сохранять правду истории.
Я уже не раз писал о мощном актёрском ансамбле МХАТа имени Горького. Повторю: этому составу доступны самые сложные художественные задачи, которые можно решать только коллективно. Практически каждый актёр, задействованный в таком масштабном спектакле, по эстетике своей близком к опере, играет в полном взаимодействии с остальными участниками.
Уверен, «Нюрнбергский вальс» ждёт интересное будущее. Спектакль ещё в самой начальной точке роста. Тем интереснее проследить его развитие.