Сара лежала на светлой пушистой овечьей шкуре и с тоской смотрела на темные сгустки крови, пачкающие светлый мех - не остереглась. Позвала служанку. "Обыкновенное женское" пришло не вовремя. Чтобы не прикоснуться к ней, нечистой в эти дни, Авраам спит у входа в шатёр. Она слышит, как он похрапывает и ворочается во сне. "Это конец, - думала она. - Эта кровь – скоро придет день - она иссякнет, как теряется живительный ручеёк в пустыне – и я, как засохшая лоза, перестану быть женщиной, способной к деторождению. Какие дети у старухи? Господи, почему? Женщина, не давшая своему мужу детей – позор для колена. Наказание для мужчины. Почему, Эли?! Авраам стареет, у него с каждым днем меньше остается сил, и совсем не остается надежды… Муж мой ошибся в своем видении. Или неправильно понял."Тот, кто произойдет из чресел твоих, будет твоим наследником. Сочти звезды на небе, сколько сможешь сосчитать, столько будет у тебя потомков". Как же?! Сара смахнула слезинку и закрыла глаза... Кто знает? Запахло нежно шафраном. Невеселые мысли её были прерваны служанкой, которая неслышно просочилась сквозь полог. Принесла кувшин с водой. Зажгла лучину.
Египтянка Агарь… Маленькая сверкающая змейка... Юная, услужливая рабыня... Гибкая, как виноградная лоза - следя за тенью служанки, - думала Сара, - хрупкая, красавица, с ореховыми медовыми глазами... Ланиты под кудрями, как половинки гранатового яблока, а груди, как тугие дозревающие кисти винограда, хотя... в её годы я была лучше, недаром Авраам потерял голову. Но буду справедливой, Агарь тоже хороша, слишком хороша для рабыни... И вдруг её пронзила мысль! Сара села и дёрнула Агарь за тунику. Та тихонько попятилась к выходу. Стой! Иди ко мне, - властно приказала Сара. Сядь рядом. И слушай меня внимательно. Я старею ( Агарь потупила свои загадочные глаза, и уголки губ её чуть насмешливо дрогнули). Сара заметила это, и легкая неприязнь лизнула её сердце, а может, это просто дрогнуло пламя?
Агарь ещё ниже опустила голову. Что она задумала? Моя сварливая госпожа? А та продолжала. "У нас нет наследника. Я хочу, чтобы ты вошла на ложе м о е г о супруга". Девушка резко подняла голову, волосы словно кудрявое стадо молодых овечек разбрелись по спине, закрыв почти всё её миниатюрное тело - цвета зреющей оливы. Представить себе своим возлюбленным Авраама, правда, ещё мощного, ещё красивого, она не могла, ведь он... ведь он - старик! Разве можно его сравнить с Зара, взгляды которого ловит Агарь, приходя к за водой к колодцу ... Нееет! Это несправедливо. Голос Сары впивался ей в мозг. "Ты родишь нам сына, родишь в мои колени. И мы признаем его своей кровью. Ты выкормишь его. Я дам тебе стадо в приданое и выдам замуж в другое поселение. А захочешь - будешь жить всегда в доме рабыней... Иди к ручью. Хорошо помойся, очистись, ты прикасалась ко мне, уберёшь здесь потом. Вот тебе миро, натрись и войди к Аврааму без одежды. Чего потупилась? Я не хочу слышать ни твоих возражений, ни твоего согласия. Исполняй! Я слышу храп Авраама, иди и ляг слева от него, если спросит, скажи: госпожа моя повелела... "
Ничего не видя от слёз, Агарь шагнула из шатра. Ещё ярко светила луна, но на востоке уже еле-еле заметно начинало алеть. Чтоб тебя змея ужалила! Ну подожди, Сара... Не буду омывать себя водой. Войду осквернённая твоей, Сара, кровью... Пусть моя богиня Изида накажет тебя. Пусть твой бог, Сара, отвернется от тебя...
Агарь медленно сняла одежду, задумавшись, провела по телу руками, обмакнула палец в миро и стала медленными движениями втирать масло в кожу. Тонкий теплый запах нарда и корицы сменился свежим горьковатым ароматом шафрана, померанца и роз-марина, и успокоил её бьющееся ненавистью сердце. Она закусила до крови губу и, приоткрыв полог, ящеркой шмыгнула к ногам спящего Авраама.
Авраам проснулся. Потянул воздух носом. Пахло розмарином и померанцем. Сара... Он пошарил слева от себя рукой. Вот она... рядом. Но что это?! Авраам открыл глаза. Предутреннее небо заливалось красным восходом. Наверно, будет ветер, машинально подумал он. А рука его, ощупывая, гладила упругое, скользкое от миро тело. Он повернулся. На него в сумраке утра смотрели два ярких сверкающих глаза. Агарь? Он отодвинулся. Ты... зачем... Агарь вдруг улыбнулась навстречу его испугу и ловко прильнула к его груди. Авраам задохнулся. Но руки его и рот его уже тянулись к этому маленькому, источающему ароматы трав юному крепкому тельцу...
Сара прислушивалась. И вот в тишине тихо разгорающегося утра раздался легкий вскрик. У неё сжалось сердце. Она вспомнила: вот так перед почти на рассвете, под ещё яркими смеющимися звездами, около цветущих виноградников на ложе из мягкой зеленой травы Авраам впервые вошел в неё... И она вот также вскрикнула, как вскрикнула Агарь... Она зажала уши руками. "Не могу это слушать, не могуууу". И всё же слушала. Авраам шумно дышал, Агарь тихо постанывала. И вдруг Сара вздрогнула. Ревность словно огненные стрелы вонзились в её сердце.
- Ахава шели... Ахава шели... Ахава шели... - бормотал Авраам иступленно. Этого Сара вынести не могла. Ахава шели (любовь моя) – это было паролем - их - юности. Только их любви. "Как же он мог?! Как он посмел! Господи, что же я наделала? Но я должна всё это вынести. Пусть будет она сегодня - ахава шели - я потерплю... пусть только Агарь родит сына в мои колени - мне сына!"
Когда Агарь покинула ложе неутомимого Авраама, солнце уже выползло своим огненным краем из-за ореховой рощи... Агарь, накинув на себя одежду, побрела к дальнему колодцу. Туда уже потянулись многочисленные стада - авраамовы. "Сейчас там я увижу Зара. Нееет, мне туда сейчас нельзя". Агарь резко повернула с тропы. А вот заброшенная куща. Она забралась в неё. Упала на колени. Воздела руки к небу, тоненько заплакала: Изииида, мооолю тееебя, Изииидаа, не дооопустиии, если я зааачалааа, чтобы сыыын, коооторого я прииинесу, не дооостался Сааааре, или пууусть этооооо будет девооочкааа...
Изидааааа...